Библиотека

Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг. стр. 1312

Размер шрифта
-
+
Тема

тоже в последней фразе («Это было все, что осталось у него в жизни, что пока еще роднило его с землей и со всем этим огромным, сияющим под холодным солнцем миром») сделал ударение на словах «все» и «пока еще». Но в другой раз он ощутил в этой фразе и более значительный смысл: «Последняя великолепная в своей полноте мысли и чувств фраза романа – это как бы завершение великой человеческой симфонии: в ней конец и начало жизни, утрата и надежда, скорбь и тихая радость, в ней ощущение после длительной болезни, вызывающее ужас восторга и потрясения правдой».

Неоспоримо прав был М. Горький, говоря, что в разгар революции, наряду с вопросом: кто – кого? – главным остается вопрос: с кем ты? В сущности, это тот же вопрос, но иначе сформулированный. И он не снимает ряда других, не менее важных вопросов, приобретающих все большую актуальность по мере того, как революция побеждает. Один из них можно выразить словами: с чем ты? С чем ты выходишь из битвы? По отношению к Григорию Мелехову он детализируется – с жаждой мести? С полным разочарованием в самом себе, в собственной стране, в своем народе? С ненавистью к победителям? С мечтой о реванше? С надеждой подставить ножку победителям на крутом повороте в будущем? На эти вопросы и отвечает Григорий Мелехов, как всегда – практически, когда добровольно, не дожидаясь предстоящего декрета об амнистии (т. е. не прося снисхождения за свои грехи), возвращается к людям, к своему народу, сам себя разоружая: «Григорий бросил в воду винтовку, наган, потом высыпал патроны и тщательно вытер руки о полу шинели». В жизни у него не осталось ничего, кроме Мишатки. Но и на краю пропасти он не отшатывается от народа, не злобствует за то, что тот говорит ему в глаза: «Сбился со своего шляху», требует: «Пора кончать!» Не проклинает, а тянется к народу, прислушивается к его наставлениям, думам, чаяниям. Народ не желает больше кровопролития, хочет держаться не за винтовки, а за чапиги плугов. Но ведь и Григорий Мелехов, проходя сквозь огненные ураганы революции и контрреволюции, бережет в суровых глазах застенчивую радость труда. Работа на родной земле, рядом с честными соседями всегда остается для него желанной и святой. Она – у него в крови. И именно это, наряду с органическим чувством человеческого достоинства, твердостью характера, мужеством, неуклончивостью, умением смотреть прямо в глаза судьбе, идти навстречу ей, наряду со всем, что сам писатель назвал «этим очарованием человека» в Григории Мелехове, могло бы связать его с новым миром, когда этот мир начинает раскрываться в самом главном – в творчестве, в созидании.

Тут невольно возникает одна многозначительная аналогия. Преодолев эгоизм, тщеславие, честолюбие, преодолев индивидуализм, увидев цель и смысл жизни в служении народу, Андрей Болконский наконец-то обнаруживает над собой «высокое, справедливое и доброе небо». Оно помогает ему окончательно укрепиться в найденном решении «вопроса вопросов». Один на один с небом, с ночным небом остается в последнюю минуту и герой романа «На шхерах» Августа Стриндберга. Доктор Борг потерял все, разочаровался во всем. Он бежит от людей, покидает землю, плывет навстречу звезде Бэта в созвездии Геркулеса, а вокруг него – море, море, то ли источник жизни, то

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.