Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг. стр. 1318
напустили», как соседка Коршуновых Пелагея рассказывает сон и бабка Дроздиха советует ей, чтобы отвести беду: «Отнеси, грит, на коровий баз кусочек воску, отломи от свечки, скатай в шарик и отнеси, в коровий свежий помет закопай, а то беда под окном караулит. Кинулась я, а свечки-то нету, была одна – ребята покатали, тарантулов из нор выманували, что ли». Вы, вероятно, помните, что это к бабке Дроздихе ходила Аксинья, чтобы «присушить» Григория; как всю дорогу в поезжанье тлено, всыпанное за голенище сапога Григорию, терло ногу, а пшено сыпали, чтобы не сделалось чего с женихом с «дурного глаза»; как во время империалистической войны дряхлый дед с хутора Ея, участник турецкой войны, завел разговор с казаками с Татарского, как просил их: «Помните одно: хочешь живым быть, из смертного боя целым выйтить – надо человечью правду блюсть… Чужого не бери – раз. Женщин упаси бог трогать, и ишо молитву такую надо знать… Молитву скажу. Всю турецкую войну пробыл, смерть за плечами, как переметная сума, висела, и жив остался через этую молитву». Казаки списывали молитвы на выбор: молитву от ружья, молитву от боя, молитву при набеге.
И сейчас еще, в разговоре со старыми казаками, можно услышать, как в станице Каргинской бабка Хрустоножка «присушивала», торговала различными травами лечебными и какими-то корешками и к ней всегда очередь людей была.
Сильными были социальные преграды. Наталья Васильевна Парамонова (племянница братьев Дроздовых) рассказывала нам, что она не имела права выйти замуж по любви, так как ее жених «победнее был». «И когда его бабка спросила моего отца обо мне, он ответил: «Голошеей курице за лохматой не гоняться». И так мой Колюшка век прострадал, и я тоже».
Живут еще в речи простых людей неповторимые, а иногда поистине непереводимые казачьи пословицы, поговорки, меткие слова: «Сладка рыбка чикамас, но ловил я не для вас», «Исть с панами, а спать с свиньями», «Муж был здоровый, из вербы выходила одна колодка».
В беседах со старыми казаками мы почувствовали, что некоторые черты старинного казачьего уклада исчезают только теперь.
Как уже было сказано, продолжая нашу работу, мы поставили задачей узнать и о людях с фамилиями второстепенных героев «Тихого Дона», так как второстепенные действующие лица у Шолохова выведены зачастую под своими настоящими именами. Хотя само по себе слово «второстепенный» вызывает у нас внутренний протест. Если даже эти герои «второстепенные», то они играют в обрисовке главных характеров столь важную роль, что без них невозможно представить себе романа в целом.
Вот, например, Лукешка Косая, у которой по роману стоял на квартире Штокман. В станице Каргинской действительно жила бедная казачка Лукешка Косая, по словам Фролова Ильи Емельяновича, «несчастная женщина», брат у нее был калека, ходил побираться, а она нанималась мазать сараи за 25 копеек в день. Шевцова Евдокия Константиновна, Топилина Апросинья Артемовна в станице Каргинской тоже помнят Лукешку Косую как разбитную, легкого нрава женщину.
В «Тихом Доне» мы встречаемся с представителями хуторской интеллигенции в доме купца Мохова. В числе прочих был и поп Виссарион, дом которого могут и сейчас показать в станице Каргинской. Василий Дмитриевич Козин рассказал, что когда он учился в каргинской школе, то в школу приходил этот священник, «но его трудно