Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг. стр. 1427
участник турецкой войны, завел разговор с казаками с Татарского, как просил их: «Помните одно: хочешь живым быть, из смертного боя целым выйтить – надо человечью правду блюсть… Чужого не бери – раз. Женщин упаси бог трогать, и ишо молитву такую надо знать… Молитву скажу. Всю турецкую войну пробыл, смерть за плечами, как переметная сума, висела, и жив остался через этую молитву». Казаки списывали молитвы на выбор: молитву от ружья, молитву от боя, молитву при набеге.
И сейчас еще, в разговоре со старыми казаками, можно услышать, как в станице Каргинской бабка Хрустоножка «присушивала», торговала различными травами лечебными и какими-то корешками и к ней всегда очередь людей была.
Сильными были социальные преграды. Наталья Васильевна Парамонова (племянница братьев Дроздовых) рассказывала нам, что она не имела права выйти замуж по любви, так как ее жених «победнее был». «И когда его бабка спросила моего отца обо мне, он ответил: «Голошеей курице за лохматой не гоняться». И так мой Колюшка век прострадал, и я тоже».
Живут еще в речи простых людей неповторимые, а иногда поистине непереводимые казачьи пословицы, поговорки, меткие слова: «Сладка рыбка чикамас, но ловил я не для вас», «Исть с панами, а спать с свиньями», «Муж был здоровый, из вербы выходила одна колодка».
В беседах со старыми казаками мы почувствовали, что некоторые черты старинного казачьего уклада исчезают только теперь.
Как уже было сказано, продолжая нашу работу, мы поставили задачей узнать и о людях с фамилиями второстепенных героев «Тихого Дона», так как второстепенные действующие лица у Шолохова выведены зачастую под своими настоящими именами. Хотя само по себе слово «второстепенный» вызывает у нас внутренний протест. Если даже эти герои «второстепенные», то они играют в обрисовке главных характеров столь важную роль, что без них невозможно представить себе романа в целом.
Вот, например, Лукешка Косая, у которой по роману стоял на квартире Штокман. В станице Каргинской действительно жила бедная казачка Лукешка Косая, по словам Фролова Ильи Емельяновича, «несчастная женщина», брат у нее был калека, ходил побираться, а она нанималась мазать сараи за 25 копеек в день. Шевцова Евдокия Константиновна, Топилина Апросинья Артемовна в станице Каргинской тоже помнят Лукешку Косую как разбитную, легкого нрава женщину.
В «Тихом Доне» мы встречаемся с представителями хуторской интеллигенции в доме купца Мохова. В числе прочих был и поп Виссарион, дом которого могут и сейчас показать в станице Каргинской. Василий Дмитриевич Козин рассказал, что когда он учился в каргинской школе, то в школу приходил этот священник, «но его трудно было понять, он в нос говорил, гундосый в полном смысле». По его же словам, в доме священника была богатая библиотека и в Каргинской говорили, что в ней есть даже тома Карла Маркса, «а он, Михаил Шолохов, между прочим, имел возможность пользоваться книгами, разговор такой был».
В беседе с нами Михаил Александрович, вспоминая о своих юношеских годах, рассказал о библиотеке отца Виссариона, где ему разрешали брать книги, с которыми он обращался очень аккуратно. О самом отце Виссарионе М.А. Шолохов рассказывает, что он очень много читал и любовь к книге сохранил до старости.
Кроме Виссариона, каргинцы помнят еще двух попов, попа Емельяна и попа Николая, который, используя