Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг. стр. 1454
Юга.
Различия в изображении толпы у Шолохова и Фолкнера, подытожил Зверев, предопределены различием воплощенного в их произведениях социального опыта и поставленных перед писателями задач. «Шолохов воссоздал толчки истории, порождающие резкие и непредугадываемые колебания народной стихии, которые, однако, не могут и не должны всерьез поколебать объективно совершающегося обновления жизни, сколь ни мучителен этот процесс. Фолкнер своими картинами «толпы», охваченной безумством насилия, предупреждал о том, чем реально может обернуться «священное понятие массы». Сам же факт обращения художников к теме «толпы и личности» свидетельствует о том, что они, будучи современниками, уловили некоторые знаменательные и тревожные явления эпохи, которые при всей их трагичности не заставили ни Шолохова, ни Фолкнера отступить от непоколебимой веры в непобедимость человека.
Т.Л. Морозова в докладе «Концепция личности у М. Шолохова и У. Фолкнера» показала универсальность концепций человеческой личности у обоих писателей. Создавая «местные» характеры казаков или жителей американского Юга, они прежде всего интересовались чертами, свойственными героям как представителям человеческого рода. В изображении Шолохова и Фолкнера человек всегда неоднозначен, многомерен и неисчерпаем, в чем сказались лучшие традиции реалистической литературы. «О Григории Мелехове, о членах семейства Компсон написано множество книг и статей. Но согласия между пишущими нет: читатели и критики и по сей день продолжают разгадывать тайны шолоховских и фолкнеровских персонажей». Неверно, продолжает Морозова, высказываемое в нашем литературоведении мнение, что шолоховским героям «чужда рефлексия», ибо они «люди земли, люди действия». Оставаясь «человеком действия», Григорий Мелехов испытывает душевные терзания, ставит перед жизнью бесконечные вопросы. «Таково шолоховское представление о человеке: человек противоречив, своими мыслями и поступками он нередко бросает вызов формальной логике. Но этим он и доказывает свободу своего духа».
И Шолохов, и Фолкнер с особой остротой ощущают в судьбе человека трагическое начало, причина которого заключается и в условиях жизни, и в несовершенстве общественных отношений, и в сложности самой человеческой природы. Герои их произведений живут в тяжелые времена, окружены смертью и насилием, но сохраняют нравственную стойкость и самим своим существованием доказывают, что зло не всесильно. Анализируя диалектику добра и зла в мире, ни Фолкнер, ни Шолохов не скрывают его трагичности и, заключает докладчик, «своей правдивостью, честностью завоевывают доверие читателя». Оба – реалисты объективные, с ярко выраженным этическим началом, верившие в нравственный потенциал человека.
Д. Фаулер, сделавшая доклад на тему «Два романа о войне: «Притча» У. Фолкнера и «Тихий Дон» М. Шолохова», считает, что Фолкнер и Шолохов дали одинаковый ответ на один из главных вопросов литературы – что такое человек и каково его будущее. Этот ответ сближает, доказывает докладчик, даже такие различные по художественной структуре романы, как «Тихий Дон» и «Притча».
Войны несут неисчислимые страдания и тысячи смертей, судьбы отдельных людей могут быть трагичными, но жизнь как таковую остановить нельзя. Показывая братание на фронте французских и немецких солдат, осуждая шовинистические настроения, Фолкнер утверждает: люди спасутся только тогда, когда поймут, что человечество едино и все люди – братья. Эта мысль, замечает Фаулер, близка и Шолохову. В подтверждение сделанных выводов в докладе проводятся интересные параллели между заключительной сценой «Притчи» и начальными эпизодами «Тихого Дона», несущими в себе целую философию. Страшно изувеченный, растерзанный толпой, герой «Притчи» Бегун выживает, символизируя бессмертие правды и добра. Мать Пантелея Мелехова, ставшая