Библиотека

Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг. стр. 1478

Размер шрифта
-
+
Тема

не по принуждению, как умел и как мог, помогал Шолохову восстанавливать «Тихий Дон». Но, к сожалению, даже дюжему таманскому казаку не хватило сил и возможностей довести начатую работу до конца – сверить изрядно подпорченный редакторами роман не только по «Октябрю», но и по «Новому миру», где печаталась вся четвертая книга, до самого последнего времени казавшаяся самой благополучной. Проделай таманец (так ласково именовал своего добровольного помощника Михаил Александрович) подобную работу по «Новому миру» или по изданию «Тихого Дона» 1941 года, какое, боясь гнева Хозяина, тогда не трогали, он увидел бы, что выброс бегства Троцкого с митинга – сущий пустяк в сравнении с последующим конъюнктурным изъятием важнейшего концептуального пласта романа, возникающего в яростном столкновении планов Троцкого и Сталина; без этого пласта невольно сужались стратегические горизонты романа, а гениально описанные станичные и хуторские баталии не поднимали действие (конечно, в данном случае) выше районно-областного летописания. Истребление исторического фона – продолжалось…

И еще одно, к сожалению, по невыясненным причинам не учтенное замечание. Прийма дважды указывает на то, что казаки открыли фронт не осенью, а зимой, и дважды Шолохов соглашается принять эту правку. В чем же дело?

Не будем пока слепо следовать веским свидетельствам тех, кто бросал фронт (Павел Кудинов) и кто безуспешно боролся с дезертирами (атаман Всевеликого Войска Донского генерал Краснов), и сразу обвинять руководство издательства «Художественная литература» в нерадивости. Быть может, одну осень они перепутали с другой? Ведь осенью 1917 года казаки на Дону тоже оставили фронт, предоставив возможность малолеткам Чернецова и Семилетова стать на пути сиверсовских захватчиков. Но ведь в четвертой книге ясно, что речь идет о времени атамана Петра Краснова, о бунте против него Донской армии. Впрочем, у романа может быть и своя внутренняя хронология, не совпадающая с внешней… Выдержана ли она?

Заглянем в третью книгу романа:

«Утром Григорий проснулся с нудным ощущением чего-то невырешенного. Развязка, которую он предвидел еще с осени, все же поразила его своей внезапностью. Проглядел Григорий, как недовольство войной, вначале журчившееся по сотням и полкам мельчайшими ручейками, неприметно слилось в могущественный поток. И теперь – видел лишь этот поток, стремительно-жадно размывающий фронт».

Если не устранить описку в четвертой книге, выходит, Григорий еще с осени предвидел, что осенью казаки откроют фронт. Ничего себе – дар предвидения…

Итак, в третьей книге казаки открывают фронт красным – зимой.

Шолохов по сути был свидетелем этой зимы, и незачем ему было корежить реальные события, подгоняя историю под свой роман, когда они совпадали. Но беда в том, что разрыв между третьей и четвертой книгами – почти в десять лет – был исполнен таких испытаний, что не только зиму с осенью перепутаешь, но и как тебя звали – забудешь! Поправим же, наконец, эту описку в согласии с двумя напоминаниями автора…

Подведем черту…

Урок, преподанный Приймой, несомненно, впечатляющ и требует усвоения. Но (не побоюсь сказать) скорее как отрицательный опыт работы по реконструкции «Тихого Дона», нежели положительный. Именно он и показывает, помимо сличения текстов, что всю работу надо было с головы поставить на ноги, и не испорченный текст улучшать (жаль, что работа оборвалась в 1983 году; и этим путем можно было бы прийти к цели!), а, взяв за

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.