Библиотека

Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг. стр. 1482

Размер шрифта
-
+
Тема

точки зрения и о котором говорил свысока, с пренебрежением… А это насильственное примирение с гнусною расейскою действительностию… где Пушкин жил в нищенстве и погиб жертвою подлости, а Гречи и Булгарины заправляют всею литературою, помощию доносов, и живут припеваючи… Нет, да отсохнет язык, который заикнется отправдывать все это, – и, если мой отсохнет, – жаловаться не буду…»

Вот на какое раскаяние способен воистину порядочный Человек! Проживи он дольше, представляю, как бы он взглянул на себя и за свое знаменитое письмо к И.В. Гоголю…

Признаюсь, чего-то подобного по искренности я ждал и от Вас. Особенно когда Вы имели возможность регулярно выступать по телевидению. Думалось, Вы наберетесь духу и сразу миллионам читателей М.А. Шолохова скажете, что Вас бес попутал… Ведь был же прием Н.С. Хрущевым деятелей культуры (в 1962-м), и была после приема Ваша телеграмма в Вешенскую: «Глубокоуважаемый Михаил Александрович! Я очень сожалею, что вся обстановка встречи 17 декабря, совершенно для меня необычная, что как раз перед Вами я был представлен Никите Сергеевичу, – помешали мне выразить Вам тогда мое неизменное чувство, как высоко я ценю автора бессмертного «Тихого Дона». От души хочется пожелать Вам успешного труда, а для этого прежде всего – здоровья! Ваш А. Солженицын».

Я ожидал, что Вы хоть запоздало повинитесь перед «автором бессмертного «Тихого Дона», чем вернете уважение к себе миллионов сограждан и приостановите лжеисследователей шолоховского творчества. Но увы… Этого не произошло. Наоборот, Вы поддерживаете – теперь уже на родине – переиздания антишолоховских клеветнических сочинений.

Вспомнилось одно из злых мест «Бодания теленка…». Вы пишете: «Встретились мы с Твардовским, и он мне сказал, поблескивая весело, но не без тревоги: «Есть фольклор, что Шолохов на подмосковной даче с 140 помощниками приготовил речь против Солженицына». Я был еще самоуверен, да и наивен, говорю: «Побоится быть смешным в исторической перспективе». Твардовский охнул: «Да кто там думает об исторической перспективе! Только о сегодняшнем дне».

Простите, не верю я, что был у Вас такой разговор с Александром Трифоновичем. Кто-кто, а Твардовский, сын раскулаченного крестьянина, создатель «Теркина на том свете», понимал Шолохова с его трагическими героями, с его заступничеством за честных людей. Шолохов ли думал «только о сегодняшнем дне», когда писал Сталину потрясающие письма о жизни народной в тридцатых годах!.. «Историческая перспектива» высветлила М.А. Шолохова и как мужественного художника, и как мужественного гражданина. И какими жалкими кажутся те «собратья по перу», которые в глазах Сталина делали Шолохова контрреволюционером, а теперь, перестроившись, делают Шолохова сталинистом!..

Что касается «быть смешным»… Быть смешным в истории – это еще не такая уж беда. Не дай бог оставаться в истории – подлым!..

Чтобы не оставаться таковыми, у нас, грешных, есть возможность покаяния.

Апрель 2000Виктор Левченко1Последняя воля писателя

В феврале 94-го года сидели мы с Михаилом Михайловичем Шолоховым, подтянутым полковником запаса, как две капли воды похожим на довоенного улыбчивого, чубатого отца, и Марией Михайловной, «младшенькой», – в ее уютной кунцевской квартире – за настоящим донским борщом: чувствовалась рука внучки атамана Громославского! И между делом обсуждали прошедшую на днях у нас в ИМЛИ, в каминном зале, негромкую писательскую конференцию, собравшую остатки изрядно поредевшей за годы третьей мировой «шолоховской роты» – от Михаила Алексеева до Сергея Семанова…

Собирались

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.