Множественные ушибы стр. 123
испытывать облегчение.
Но вместо этого был почти разочарован.
Весь день я пребывал в странном настроении. О том, чтобы работать, не могло быть и речи. Дождь быстро превратил раствор в непригодное месиво. А когда поднялся ветер и каждый порыв стал сотрясать леса, у меня не осталось выбора, как только спуститься вниз. Насквозь промокший, я вернулся в амбар, снял с себя комбинезон и стал наблюдать за разбушевавшейся стихией из чердачного окна. Пейзаж изменился: на смену привычной пасторали явилось нечто необузданное. Поля за гнущимися под ветром деревьями словно размазали и стерли, а озеро стало грязной кляксой. Вдали ворчал гром. Я подумал, не искупаться ли мне, пока поверхность воды вспенивает ливень.
Но вместо этого остался на чердаке, слушал барабанную дробь дождя и ждал обещанную молнию. Она так и не сверкнула, а вскоре иссякла новизна стихии. Выкурив без удовольствия одну из последних сигарет, я взялся за «Мадам Бовари». Но душа не лежала к чтению. И по мере того как день постепенно клонился к закату, а дождь все не заканчивался, меня охватывало волнение. Впервые за долгое время я надел на руку часы и следил, как тикали секунды, отсчитывая время до того момента, когда мне придется идти в дом на ужин.
И вот я сел за стол. Все шло своим чередом. Матильда обходила стол и раскладывала всем по второму артишоку. Они были маленькие, нежные, сочная мякоть листьев таяла во рту. Я не был голоден, но принимал угощение. Матильда поливала артишоки горячим маслом со сковороды. Отрывая листочки от сердцевины и пережевывая их, я поглядывал на часы — такие когда-то привычные и одновременно незнакомые на запястье. У меня екало в груди: с тех пор как я смотрел на них в прошлый раз, прошло всего несколько минут. Руки двигались, словно в патоке, будто ферма замедлила законы относительности, приспособив их под собственный ритм. Или я ждал какого-то события.
— Куда-нибудь спешишь? — спросил Арно.
Я спрятал руку с часами.
— Просто потерял ощущение времени.
— Отчего так? Только не говори, что от усталости. — Он помахал у меня перед носом артишоком. — Сегодня ты на работе уж никак не обломился. Дождь тебе выписал выходной. Так что уставать вроде бы не от чего.
В его глазах плясали колючие искорки — он был в хорошем настроении. Единственный из всех, кто находился в кухне. Греттен сидела с обиженным видом, Матильда молчала. Я пытался угадать, что ей наговорила сестра. И, представив, потерял всякую охоту разговаривать. Лишь Арно ничего не замечал. Матильда и Греттен подали главное блюдо — мелко строганную свинину под каперсовым соусом. Арно снова повернулся ко мне:
— Слышал, тебя сегодня лишили швов?
— Да.
— Значит, теперь будешь прыгать, как молодой?
— Надеюсь.
— Вот за это стоит выпить. — Он потянулся к бутылке, собираясь наполнить мой стакан.
— Спасибо, не надо.
— Брось, не ломайся. Подставляй.
Я отодвинул стакан.
— Больше не хочу.
Арно нахмурился и держал бутылку так, что красная жидкость чуть не лилась из горлышка.
— Не нравится? Не по тебе?
— Просто сегодня больше не хочется.
Он неодобрительно скривился. Сам он прикончил почти всю бутылку, и я подозревал, что не первую. И теперь налил себе еще, расплескав вино по столу. Матильда вздрогнула у плиты, когда Арно