Множественные ушибы стр. 138
покорно:
— Я поняла, что беременна, когда Луи находился в Лионе, и собиралась объявить об этом после того, как он вернется. Собрала немного денег и надеялась убедить его увезти меня куда-нибудь отсюда. Вместе с Греттен. Она… обожала его. Но я не предусмотрела одного — Греттен все рассказала отцу. Произошла сцена. Они подрались.
Ботинок наконец налез на ногу, и я вздрогнул от боли.
— Затем ваш отец утопил в озере его грузовик?
— Хотел избавиться от любой улики, которая бы указывала, что Луи побывал на ферме. Луи явился сюда ночью прямо из Лиона. Никто не знал, что он вернулся. Потом… мы просто сделали вид,
будто ничего не произошло.
Я почувствовал, что Матильда отпустила мой ботинок, словно ее мысли уже витали где-то далеко. Наклонился завязать шнурки, и она встала.
— Куда дели труп? — Кабина грузовика оказалась пустой, и я снова невольно подумал о трещине в бетонном полу в амбаре.
— Отец принес его сюда.
— Сюда?
— Свиньям.
До меня не сразу дошел смысл ее слов. Я в ужасе окинул взглядом темное пространство и вспомнил, как над каменной плитой на цепи висела оглушенная свинья, и звук, с каким кровь текла из ее перерезанного горла в железное ведро. Сказанные Арно слова приобрели страшный смысл.
«Свиньи жрут все».
— Греттен в курсе? — спросил я.
— Не знаю, — устало вздохнула Матильда. — Она была в шоке, в истерике и больше никогда не заговаривала о Луи. С детства умела блокировать то, о чем не хотела думать. Словно ничего подобного не происходило.
Я с этим столкнулся сам. Но кроме амнезии Греттен у меня появились более страшные предметы для обсуждения. Напрашивался вывод, что Арно убил Луи. Или все-таки нет?
Когда я поднялся, боль в ноге дала о себе знать, но не настолько сильно, чтобы помешать пуститься наутек, если придется срочно смываться. Я посмотрел через щель в стене — в открывшейся части залитой белесым лунным светом поляны никого не было.
— Ваш отец не убивал Луи? — произнес я, не оборачиваясь.
— Нет, — ответила Матильда.
— Знаете, Греттен больна. Ее надо лечить.
— Больна?
— Вы не можете опекать ее вечно. Даже если у нее не было намерения убивать Луи, рано или поздно она бы подняла руку на кого-нибудь другого. Или на себя.
— Вы ничего не поняли. Греттен Луи не убивала. Его убила я.
Мне почудилось, будто в животе раскручивается что-то мерзкое и холодное.
— Не верю.
— Луи избивал отца. Поранил его. Греттен попыталась защищать его. Тогда Луи ударил и ее. Крепко, по лицу. Я схватила лопату и стукнула его.
«Вот откуда у Греттен отметина на носу», — подумал я. Повернулся к Матильде, но не мог рассмотреть ее в темноте. Мы стояли так близко, что почти касались друг друга.
— Если это было убийство по неосторожности, почему вы не заявили в полицию?
— Мне нельзя в тюрьму. Мишель? И Греттен я тоже не могу оставить с отцом.
— Почему? Понимаю, она ваша сестра…
— Она мне не сестра. Она моя дочь.
Я решил, что ослышался. А затем все понял. Арно! Омерзительный воздух в домике, казалось, в неподвижности сгустился.
— Мне было тринадцать лет. Отец сказал маме, что ребенок от какого-то парня из города. И убедил ее объявить, что это их дочь, — так