Множественные ушибы стр. 99
по-прежнему стоял комод, куда я его задвинул накануне вечером. Непосильная тяжесть для восемнадцатилетней девушки, но оказалась не по зубам и ее папаше. Спросонья меня охватила паника: я решил, будто Арно узнал, что на чердаке побывала его дочь. Но затем сообразил: он пришел за мной, чтобы я помог ему с капканами.
— Иду! — крикнул я. Голова от терпкого вина и коньяка гудела, а столь внезапное пробуждение — не лучшее средство от похмелья.
— Ты хоть знаешь, сколько времени? — Я услышал, как под его весом скрипят деревянные ступени лестницы. — Шевелись, поднимай задницу!
— Дайте мне пять минут.
— Хватит двух!
Шаги удалялись. Опустив голову, я простонал. Только-только рассвело, и в окно чердака просачивался сероватый свет раннего утра. Мечтая рухнуть на матрас и проспать еще часок, я натянул комбинезон и спустился вниз. Задержался у крана, с жадностью напился, брызнул на лицо и шею водой. Капли застряли у меня в бороде и на время послужили бальзамом измученной болью голове.
Арно с Лулу ждали меня на улице. На его плече висел холщовый рабочий мешок, на сгибе руки покоилось ружье. Лицо после вчерашнего возлияния побледнело, на подбородке белая небритая щетина, похожая на иней на его загорелой коже. Арно сердито посмотрел на меня.
— Я велел тебе быть готовым пораньше.
— Я не понял, что «пораньше» означает на рассвете. А что у нас с завтраком?
— С завтраком? — Он уже шел через двор. Лулу крутилась вокруг меня, словно встретила давно потерянного приятеля.
Я думал, Арно направится по дороге к шоссе, но он свернул к конюшне. Мне казалось, я успел хорошо изучить ферму, но о существовании этой тропинки не подозревал. И теперь с трудом тащился вслед за Арно. Вокруг стелился низкий туман, пели птицы, в свежем воздухе отчетливо разносился колокольный звон. Пожалев, что не надел под комбинезон майку, я потер руки и почувствовал сквозь ткань лейкопластырь. На мгновение утро показалось совсем ледяным, как только я вспомнил Греттен. В каком-то смысле она встревожила меня больше, чем само нападение. Конечно, ее удивление могло быть игрой — Греттен, безусловно, способна на театральные представления. Но подобное случалось и раньше: после того как сожгла фотографию, она о ней больше не вспомнила. Тогда я решил, что Греттен научилась хранить в памяти то, что удобно, а все неловкости забывать.
Тропинка привела нас в густой лес за домом — буферную зону между фермой и внешним миром. Стараясь выкинуть Греттен из головы, я сосредоточился на том, чтобы не запинаться о корни деревьев. Впереди маячила негнущаяся, вся в горизонтальных складках, твердокаменная шея Арно. Глядя на его ружье, я запоздало спохватился: благоразумно ли идти с этим человеком в лес? Неизвестно, что наговорила ему Греттен, а он вряд ли привык мучиться сомнениями. Одинокий выстрел в лесу никто не услышит, а тело может до бесконечности лежать среди корней. Я тряхнул головой, избавляясь от мрачных видений. Арно — человек прямой, и, если бы замыслил что-нибудь против меня, я бы уже догадался. Да и вообще — моя голова раскалывалась от боли, и, пристрелив, он избавил бы меня от мук.
Лес замер, и в тишине усиливался каждый звук. Что-то прошуршало в нескольких ярдах от тропинки. У собаки встала дыбом шерсть, и