Мой бывший муж стр. 60
ошибку совершаешь, – он попытался успокоиться, но я видела, как вены на руках вздулись напряженно и желваки на скулах заходили.
– Нет, Вадим, – я поднялась и с пальца кольцо сняла. – Не скажу, что жалею о нас, что в твою машину въехала… – и я смягчилась. Перед глазами все наши годы очень ярко предстали. – Я была счастлива с тобой. Я безумно люблю нашу дочь, но теперь, – постучала ногтем по своей подписи, – действительно все. Будь счастлив, Дим, правда, – и на стол символ брачных клятв положила. Все.
– Нет, – он медленно головой покачал, – не отпущу. – Вадим не дал мне уйти: силой к себе привлек, прижал к мощной груди, воздух шумно возле моего лица втянул. – Я люблю тебя, Катя. Ты моя жена!
– Отпусти, Полонский! – руками в плечи уперлась, но гору не сдвинуть. – Ты потерял право касаться меня!
– Хватит! Ты показала характер! Я показал! Давай мириться… – и губы мои накрыл стремительно. Жадно, агрессивно. Не позволяя вырваться и не участвовать в этом безумии. – Мальвина моя… – шептал, ягодицы сжимая, возбужденный, голодный. Интересно, ее он как называл, когда так же яростно взять хотел? Я пыталась сморгнуть слезы, но они бежали по щекам, сами бежали, честное слово.
– Катя… – он замер, лицо мое обреченно изучая. Понял наконец.
– Я ненавижу тебя… – выдохнула тяжело. Я так любила его, так любила, а он все растоптал. Душу вывернул. Сердце разорвал.
– Это конец, да? – спросил спокойно, кончиками пальцев слезинки мои вытирая.
Я не смогла совладать с голосом, только кивнула. Вадим криво усмехнулся и ручку взял. Рядом с моей эмоциональной размашистой подписью появилась строгая мужская.
Теперь точно все. Это наш конец…
Глава 12
Катя
– Я приду, когда зацветет весна и покрасит в розовый собой облака. Соберу букет полевых цветов и спрячу, – я громко подпевала Алене Швец, несясь по Кутузовскому. – И мое сердечко болит от любви. Просто слушай, ничего мне не говори. Первое свидание последней весны, я плачу…
На самом деле я не плакала. Я вообще ничего не чувствовала. Как вышла из Пресненского суда разведенной женщиной, так и померкло все. Одинаково безликим стало. Это пугало. Именно поэтому я летела в больницу имени Алексеева. Кащенко в простонародье. Мне, кажется, нужна помощь. И мне категорически нельзя сходить с ума.
– Черт… – я хмуро взглянула на спидометр и взяла вправо. Остановилась, стекло опустила и ждать принялась, когда офицер из машины выйдет. Превысила, да. Сильно.
– Куда торопитесь, Екатерина Алексеевна? – гаишник, представившись сержантом Губаревым, заглядывая в салон, крутил в руках мое водительское.
– В Кащенко еду, – правдиво ответила и была поразительно спокойна. Психушка, да, а что такого? – С мужем развелась сегодня и думаю, мне подлечиться нужно.
Офицер почему-то смутился и глаза отвел. Как будто я сбежала из больницы, а не только туда собираюсь. Говорят же, что Человек на половину нормален, если признает, что ему помощь нужна.
– Что, сильно плохой муж был? – спросил, на дорогую машину покосившись.
– Нет, хороший.
– А почему развелись?
– Не любит меня больше, – пожала плечами. Ведь если бы любил, не увлекся той, другой. Не спал бы с ней последние три месяца. А может, не только с ней. Я Вадима хорошо знала: он не умел лгать мне, но когда начинал избегать