Мой дневник. «Я люблю…» стр. 11
немец поднял из грязи камень и изо всех сил ударил по голове разведчика. И пробормотал «Не будешь лезть, куда не следует. Сиди дома у мамкиной юбки и не поднимай кулачок на великую Германию..»
Может, хотели они его смерти не так сильно, как он их, может весь их пыл ушел на погоню и избиение, а может боялись выстрелами привлечь скрывающихся поблизости партизан, но только оставили они умирающего русского в карьере и не стали тратить пули на него. Дождь лил не стихая, молнии сверкали повсюду, как бы завершая все трагедию совершившегося здесь.
Как знать, что в конце концов спасло его? Крепкая голова или сильное желание тела жить? А может быть родная земля, на которой лежал он, захлебываясь от окружающей вокруг воды жгущими от ран губами… Только через полтора дня нашли его случайно местные жители, проходившие по полю в поисках живых, оружия и обмундирования, оставшееся от своих и от чужих — жить то надо как-то. Военные части к этому времени уже покинули район, и никто не знал, что лейтенант Половцев лежит в хате у местного ветеринара, непохожий сам на себя — комок грязи и мяса; и смотрит на мир пустыми глазами. Уже позже врачи констатируют диагноз — амнезия, потеря памяти, с возможностью восстановления ее при подходящих обстоятельствах.
* * *Он очнулся в госпитале, куда его привез один из деревенских мужиков. Врачи, многое повидавшие на своем веку, бледнели, видя массу, что неделю назад была молодым человеком и цветущим парнем: распухшее, забинтованное существо, из всех частей тела которого кровоточили рваные раны и ссадины. 2 ребра было сломано, вывихнута и травмирована челюсть, раздроблены кости ноги. Было разорвано половина легкого, и селезенка требовала операционного вмешательства. Но что странно, кроме амнезии, пары ссадин от удара камнем, голова внешне не была деформирована. «Вот он — русский крепкий организм», — сказал один из хирургов, осматривающих еле живого пациента. — «Хотя еще неизвестно, что было бы лучше для него: жить инвалидом или вовремя отдать Богу душу». Несмотря на такое мнение врачей, организм все решил по-своему. Жить! И дышать!
И вот через пять месяцев долгого и болезненного лечения, Андрей встал с постели. Да, раны затянулись, кости срослись, тело приобрело прежнюю форму. Но последствия ранения остались. Андрей практически ослеп. Он видел свет и отблески силуэтов людей, стоящих рядом, но не мог разглядеть ничего дальше расстояния вытянутой руки. Даже при более близком приближении, предмет приобретал лишь размытые формы. Тем не менее, оставалась надежда, что со временем зрение вернется. А пока Андрей мог развивать другие сенсорные чувства: слух, обоняние и ощущение. Но даже потеря зрения была не так страшна для него, как утраченная память и все воспоминания. Через месяц после ранения, когда Андрей, наконец, заговорил, он так ничего и не смог вспомнить о своем прошлом. Единственное, что вспомнил месяца через 2, после различных тренировок и проб имен — это свое имя. Благодаря сотрудничеству деревенских жителей, что нашли Андрея, да информации о присутствии войск на территории, через военкомат, врачам удалось узнать имя, звание, дату рождения и номер части, где служил Андрей. Так, в части узнали, что он жив. О подвиге потерявшего память разведчика быстро разузнали в госпитале