Мой дневник. «Я люблю…» стр. 4
Ольга. Сквозь тишину наших взглядов, раздался голос: «Рыцарь надеюсь, меня проводит?» Андрей ответил: «Конечно. Таня (так меня зовут), я провожу Олю. Иди с ребятами. Увидимся как-нибудь. Еще раз поздравляю с окончанием школы». Голос был ровный, ничего не значащий. Но потом он поцеловал меня в щеку. При том его рука скользнула по моей спине…Я до сих пор ощущаю это касание. Нежная рука, горячая и такая желанная… Ну, почему, почему она, а не я? Как теперь мне быть?
Июль 1941 г.Прочитала последние строки предыдущей записи. Какая я все-таки была идиотка. Глупые, нет, ненормальные мысли были тогда в голове. О чем я думала в тот момент? Не понимала еще всю пошлость своего легкомыслия в тот день. Нет, не могла понять, как все изменилось, что появилось кое-что пострашнее в жизни всех людей в стране, чем мое личное, индивидуальное неразделенное чувство. Еще месяц назад, я была ребенком. А теперь? Теперь я не могу позволить себе быть ребенком. Я выросла и все, что теперь вокруг пугает всех — это два слова: война и смерть. Начали приходить первые похоронки с фронтов. Слезы, рыдания, крики…как теперь жить?
(через 2 дня). Этого не может быть. Это не должно случиться с нами. Нет, только не с нами…Похоронки? Зачем я про них написала? Накликала горе и боль… Зачем она пришла именно в наш дом? Зачем она пришла в нашу квартиру? Да, мой папочка, с трудом прорвался на фронт в июне. А в конце июля «геройски погиб в бою за Украину». Не могу писать по-другому. Только сухие фразы приходят в голову. Маме становится хуже. Чтоб хоть чем-то себя занять, я поступила на ускоренные курсы медицинского училища. Мама не знает, что курс ускоренный. Она думает, что я буду учиться 5 лет, как и положено, чтобы стать врачом, а ко времени окончания института, война уже точно закончится. Не знаю. Люди говорят разное. Вон у Риты брата тоже взяли на фронт. Пишет, что бои очень напряженные, но фашисты имеют такой перевес в технике, что нашим приходится все время отходить и бросать наши города на откуп врагам. Как это ужасно. Но, похоже, это только начало. К нам в подмосковный Серпухов стекаются беженцы из Белоруссии и Украины. Чего только они не рассказывают. Страсти и ужасы — волосы дыбом встают. Эмоций не хватает… А Андрея я больше не видела. Слышала, что и с Ольгой они больше не встречались, и что он пошел в связисты. Наверное, тоже на фронте…Все мальчики теперь солдаты и воюют. Я даже не знаю адрес Андрея, где он служит, куда написать. Знаю лишь его имя: Андрей Подольцев, и все. Кто знает, увидимся ли с ним еще…Не время пока.
Ноябрь 1941 г.Кошмар. Иначе не скажешь. Война в разгаре, хотя многие думали, что она закончится через пару месяцев. Немцы под Москвой. Постоянно бомбят; голова болит, уши закладывает. Звон от сирены перед бомбежкой снится уже во сне. Мама болеет. У нас квартиранты из беженцев. Я учусь. На фронт не посылают. Наверное, жалеют. Все мы, молодые девчонки, только школу закончили. Разговоры лишь о родных на фронтах, да о завтрашнем дне: что будет дальше? переживем ли сегодняшний день?
Нас посылают