Мой дневник. «Я люблю…» стр. 6
А обучение было у нас не только теоретическое. Несколько раз мы вытаскивали бойцов с поля боя. Хорошо, что там, где мы ползали, уже не рвались снаряды, а по стонам можно было определить, где нужна помощь. Я не знаю, какой страх должны были испытывать солдаты под настоящим перекрестным огнем, но мне самой было безумно страшно, когда я тащила на себе вроде, и нетяжелого парня, но из-за постоянного ожидания возможного взрыва с любой стороны, мне казалось, что вес на моих плечах был полуторный. Я не трусиха, хотя так можно подумать обо мне по— рассказанному. Ведь не тот трус, кто БОИТСЯ, а тот, кто боится выполнить свой долг и умереть, и который идет наперекор своей совести. Думаю, что я почти готова к практическим действиям. Вот только как попасть в гущу событий…надо поговорить с главным.
Март 1942 г.Мы живем в госпитале, в маленькой коморке, где посменно спим на широких лавках и почти сутками дежурим у кроватей раненых. За время моей учебы, практики, или, как это называется, военной жизни, я получила навыки не только сиделки, санитарки, медсестры, но еще и операционной сестры, что удалось не каждой девушке нашего курса. Кудряшов Виктор Иванович, наш педагог и параллельно врач-хирург госпиталя, при выдаче документов об окончании курса, пригласил меня и еще трех девушек остаться работать с ним его ассистентками. Я подумала и согласилась. Если добиваться цели, то с полным чемоданом знаний. А может закон самосохранения победил. Чего я стою на фронте и в бою, если мои знания заключены лишь в умении перевязывать, делать обезболивающие уколы и подавать судно. Конечно, я утрирую, но, понаблюдав за тем, как действует Кудряшов — врач с большой буквы, я твердо и осмысленно решила, что буду перенимать его опыт. Но было еще кое что, что заставило меня отложить выполнение замысла уйти на фронт сейчас: я вспомнила обещание, что давала когда-то маме — научиться лечить
ее болезнь…Мамочка, тебе и твоей памяти, я посвящу свое решение. Обещаю, что стану хорошим врачом. А тебе не будет за меня стыдно…
1944 октябрь.Здравствуй, мой потрепанный друг — дневничок! Как давно я тебя не открывала и не посвящала в свои дела и мысли. Даже не верится, что прошло 2 года после последней моей записи. Невероятно много произошло с тех пор. Я возила тебя с собой вместе в вещами. Мы колесили по всей стране. Но вот времени открыть тебя у меня не было. Прости, дорогой. Ты, мой друг, ты — мое прошлое, то, что связывает меня с детством и теми, кого уже нет рядом… Сейчас я уже взрослая женщина и смешно читать свои рассуждения и мысли двухлетней давности. Еще смешнее их писать теперь. Но может быть, мне это нужно?
Два года пролетело. Война продолжается, и как-то все вокруг свыклись с этой мыслью. Уже нет постоянного страха от возможности умереть. Все как-то сжились с постоянными жертвами войны. Сколько я сменила госпиталей и сколько раненых, измученных, умирающих на руках, повидала за это время. С другой стороны, сколько вылечившихся солдат говорили: «Спасибо, милая» за свои спасенные жизни. И хотя, многие из них покинули госпиталь искалеченными, их «спасибо» — это настоящая благодарность за то,