Мой фантастиш секс-патруль стр. 11
не реагирую и еду дальше. И тут раздается гул сирены.
Я резко торможу. Машина тоже останавливается.
– Ты что? Спятил? – кричу я ему по-русски, раз уж мы выяснили, что этот язык ему знаком.
Сирена, к счастью отключается, но внимание к моей персоне уже привлечено. Не так часто тут услышишь полицейскую сирену. На меня с любопытством смотрят местные бабушки и турок из палатки с шаурмой.
– Садись в машину, – кричит Алекс.
– А велосипед куда я дену? – отвечаю я. – В карман засуну?
– Вон, у автобусной остановки запаркуй, – кивает он в сторону лавочки, на которой примостились две старушки, чей день сегодня сделали мы с Алексом.
Этот не отстанет. Я слезаю с велосипеда и паркую его возле остановки. Здороваюсь с бабушками на лавке.
Я явно дала им тему для разговора на этот день.
Иду к полицейской машине, задрав подбородок.
Ну и что, что он полицейский? Это не даёт ему права нарушать закон. Что он мне сделает? Днём? На улице? Короче, я его не боюсь.
Открываю дверь и плюхаюсь на сиденье. Именно плюхаюсь, а не эротично сажусь.
– Ну? – хмурясь, спрашиваю я и гляжу ему прямо в глаза.
Он ухмыляется и заводит машину.
– Куда ехала? – глядя на дорогу, спрашивает Алекс.
– На работу, – бурчу недовольно и складываю руки на груди.
– Где работаешь? Куда везти?
– Это что, ты теперь меня на работу будешь отвозить? – ехидно спрашиваю я.
– Если ещё раз будешь в таком блядском платье на велосипеде местных смущать, то я тебя в участок в клетку отвезу.
– Оно не блядское! – возмущаюсь я.
– На велосипеде в нем ты смотришься именно как блядь.
– Ты за этим меня в машину позвал?
– Куда везти тебя? Говори.
– К Шутцу, в пекарню.
Сегодня я приезжаю на работу вовремя. Прежде чем выйти из машины, Алекс берет меня за запястье и притягивает к себе.
– До скольки ты сегодня работаешь?
– А ты заехать за мной хочешь? – удивляюсь я. – Может, еще с родителями познакомишь?
– Знаешь, что? – его глаза сверкают недобрым огоньком.
Ему не дают договорить, потому что к машине подходит какой-то мужик и начинает приветствовать его. Воспользовавшись этим, я быстро открываю дверь и выбегаю на улицу.
– Вара, – хозяин пекарни так и не научился правильно выговаривать мое имя, – сегодня останешься закроешь тут все.
– Опять я? – знаю, что спорить бесполезно, но сколько можно? Уже который день я остаюсь последней, чтобы убрать тут все и закрыть.
– Тебе рассказать, сколько раз ты опоздала в этом месяце? – спрашивает Шутц. – Помню, в школе нам рассказывали, что при Сталине у тебя на Родине за такое даже расстреливали.
Я закатываю глаза. Началось.
Шутц обожает разговаривать со мной о Советском Союзе. В начале я пыталась донести до него, что родилась я намного позднее того момента, когда СССР перестал существовать. Ему пофиг.
Еще он любит обсудить со мной Сталина. Я однажды перевела разговор на Гитлера. И с тех пор вот вынуждена оставаться последней на работе.
Господи, дай мне сил протянуть еще год, чтобы получить это долбанное гражданство и свалить из этой пекарни.
Мой обычный рабочий день.
Весь день на ногах. Под конец рабочего дня хочется скинуть с себя все и упасть где-нибудь. Хоть на лавочке за столом.
Смотрю на часы.