Мой капитан стр. 7
вас по одной простой причине, нам очень хотелось бы знать, где ваш батюшка, Петр Николаевич?
Я уже поняла, что папенька ввязался в какое-то очень не хорошее дело. И в последние дни именно моя фамилия становится причиной всех моих бед.
– Я не знаю. Я не видела его давно, – спокойно ответила я.
Я искренне верила, что если я скажу все, что знаю (а я, в принципе, не знала ничего такого, что могло бы сказаться на моем папеньке и Николае, честно признаться, я не знала ничего), возможно, они отпустят меня, как те двое?
– А когда вы видели его в последний раз?
– Несколько дней назад.
– Точнее, Анна Петровна.
– Шестнадцатого декабря сего года.
– И где же?
– На главной городской площади.
Белов довольно прищелкнул пальцами, Кропоткин заулыбался.
– Могу я узнать, что происходит?
– А что было потом? Где вы были все это время?
– Я не знаю… какие-то двое держали меня в своем подвале, и все спрашивали, спрашивали…
– Что спрашивали?
– То же, что и вы.
– Искали Боткина?
Я промолчала.
– Обратно ее, Вань, – обратился Белов к Кропоткину, – Пусть знает свое место! Покушаться на власть императора! Это немыслимо!
Эти его слова напугали меня. Я вдруг все поняла. Папенька всегда был добр к нашим слугам. Он говорил, что единая власть монарха – это пережиток. Он утверждал, что знал, как должна развиваться Россия. И эти его таинственные друзья! И сборище на площади, и пушки, из которых стреляли по людям, и войска!
Отец всегда подспудно намекал на то, что он борец за справедливость, а я не слушала, не видела, не знала…не хотела знать.
Я похолодела, при виде двери моей камеры. Я знала, еще одной ночи я в ней не переживу.
Я с силой оттолкнула от себя Кропоткина и кинулась бежать по петляющим коридорам. Но мой побег был обречен. Не зная карты этого помещения, я очень быстро заблудилась и угодила в комнату, полную людей в форме. Они выпивали, (это в такую-то рань!) громко смеялись, приговаривались о чем-то. Когда я ворвалась в комнату, резко воцарилась тишина. Все удивленно меня разглядывали, так неделикатно нарушившую их веселье. И среди десятков пар глаз, я узнала одну. Ледяную пару, небесно-голубых глаз. Улыбка голубоглазого капитана сползла с лица, и ей на смену, казалось, пришел испуг. Впрочем, он быстро собой овладел, и двинулся мне на встречу.
– Кажется, барышня решила разбавить нашу компанию?! – громко сказал, приближаясь.
Я попятилась, совершенно не готовая к встречи с ним. Что я могла ожидать от него?
Не привлекая внимания своих собутыльников, капитан оттеснил меня обратно во мрак коридора.
– Какого черта вы делаете здесь, Анна? – спросил он.
Я недоуменно уставилась на капитана. Царапина на его щеке еще не зажила, а волосы не были такими уж длинными, доходили едва до скул.
– Я здесь исключительно по вашей вине! Вы, мерзавец! – прошипела я в тишине.
– Тихо, тихо, – усмехнулся капитан, и мне захотелось снова расцарапать его лицо, чтобы эта наглая улыбка сбежала с губ, – Вас держат здесь? Задержали?
– Да, черт возьми! А что, по-вашему, я могу бегать по коридорам тюрьмы ради развлечения?! – с этими словами, я собралась, было бежать, но капитан обхватил меня за руку.
– Эй, Кропоткин! Ты кое-кого потерял! – крикнул он.