Мой старый дом стр. 48
иди. Сейчас корреспондент придёт, будет про меня газету писать. Фотографировать будет.
То-то, я смотрю, Файзула так вырядился. Вот что с человеком слава делает. Совсем испортился у нас дворник. Раньше Файзула тихий, скромный был. В нарды учил нас играть, песни узбекские пел, качели нам построил.
— Зачем тебе газета-то, Файзула?
— Надо газета. Почёт надо. Кишлак буду посылать.
Ну, что ты с ним сделаешь. Ведь пропадёт совсем. У него и взгляд стал другой — глаза блестят. Он и у ворот теперь по-другому стоит — как статуя. Может, он думает, что к нашему дому мраморную дощечку прибьют: здесь жил и работал дворник Файзула. Но ведь этого не будет. Жаль мне его стало. Не замечает человек, как портится.
Я говорю:
— Дощечку-то всё равно не прибьют, Файзула.
— Какую дощечку?
— Ладно, это я так подумал.
— Нехороший ты человек, Скачков. Зачем ребёнка у матери воровал?
— Да я, Файзула…
А, да чего с ним разговаривать! У него одни показатели в голове. Показатели и указатели.
— Пойдём, Палён.
Палён говорит:
— Конечно пойдём. Тебе куда? Мне в парикмахерскую.
Я говорю:
— Совпадение. Мне тоже в парикмахерскую.
А что, постригусь. Почему не постричься? Всё-таки знакомые парикмахеры. Например, Артур Жанович. Он мою голову знает.
Наша парикмахерская
В парикмахерской только и разговоров что про матч «Спартака» с «Шахтёром». Все галдят, руками размахивают.
Кухарев забьёт и Скворцов забьёт!
— Ни черта твой Скворцов не забьёт. Кухарев ещё куда ни шло, а Скворцов — нет, не забьёт.
— Да что вы говорите, в матче с «Араратом» Кухарев еле ногами двигал, вот-вот упадёт.
— Это когда, в третьем тайме?
— В третьем тайме.
— Ну, значит, и Кухарев не забьёт. Я больше всех рассчитываю на Степанова.
— Успокойтесь, граждане, — сказал Артур Жанович, — так же невозможно работать. Шум, гам — в ушах уже какие-то галлюцинации начинаются. Если хотите знать, забьёт вовсе не Кухарев. И совсем не Скворцов. И уж конечно, не этот пенсионер Степанов. Неужели у
вас не дрожит сердце, неужели у вас не трепещет душа, когда на поле выходит Савушкин? Ведь это же бомбардир от бога!
— Савушкин — да!..
— Савушкин — ничего не скажешь.
— А? Да?.. Какая скорость, какой удар! Мне худо сделалось, когда они играли с тбилисским «Динамо», вы помните этот проход Савушкина на двадцать второй минуте первого тайма? Без валидола этот матч невозможно было смотреть.
— Да-а…
— Кто ж не помнит!..
— А? Да?.. Метеор! Ракета! Мои надежды на Савушкина растут от матча к матчу. Это перспективный игрок, блистательный, умопомрачительный! И сегодня он вам это докажет.
— Не-ет, Кухарева вы недооцениваете…
— Да что Кухарев, заладил: Кухарев, Кухарев! Если на то пошло — Степанов!
— Не Степанов, а Скворцов, Скворцов!
— А я говорю — Кухарев!
— А я говорю — Степанов!
— Скворцо-ов!..
— Граждане, граждане, пощадите, — взмолился Артур Жанович. — Ведь мы ж на работе. Просто голова идёт кругом! За целый день наслушаешься столько всякой ерунды!.. Кухарев — игрок с нераскрывшимися возможностями. Скворцов после травмы. Степанов, я вам ещё раз повторяю, немолод, к тому же он курит. Зато Савушкин — какой блеск, какой восхитительный игрок!..
— Савушкин — да.
— Савушкин — ничего не скажешь.
— Кто же против Савушкина?..
Такой у них шёл разговор. Другие парикмахерши на них — ноль внимания, стригут, бреют.