Молчание солдат стр. 165
и мало внимания уделяем своим семьям... Впрочем, у меня тоже, если ты знаешь, семьи нет. Моя жена и дети погибли, когда американцы бомбили Афганистан...
– Прости, – точно той же фразой отвечает Имамов, – я не хотел напоминать тебе об этом...
Приносят чай. Заварили в чайнике. Перед гостями ставят не кружки, а пиалы. Чай в самом деле хороший, и гости, промерзшие в дороге, пьют его охотно, принимая в себя тепло и терпкость. Чай разливает радист, потому что охранники должны заниматься своим делом. Им они и занимаются. Причем именно так, как следует это делать. Стоят в стороне, кажется, что невнимательно по сторонам смотрят, но Руслан Вахович сам учил их так вести себя. Пусть гости думают о плохих телохранителях. От плохих телохранителей ждут плохой службы. На самом деле они хорошие телохранители и в любую секунду готовы вскинуть автомат, чтобы дать короткую прицельную очередь. Кто думает о противнике плохо, кто чувствует свою победу заранее, тот чаще бывает в проигрыше. Это закон...
– Судя по кончику твоего носа, – говорит Имамов старшему гостю, – вы держите путь издалека. В это время года кончик носа может служить показателем высоты перевала, который пришлось преодолеть.
– Чем тебе не нравится мой нос? – непонимающе спрашивает араб.
Все правильно, он сам еще и не чувствует. Зеркало воин с собой не носит. Не доводилось много дней в него заглядывать. А в горах мороз, особенно по ночам, кусачий. Кончик носа араба слегка покраснел, и облупливается кожа. А он этого не чувствует. А если и чувствует, то не придает значения такому пустяку.
– Ты его отморозил в высокогорье. Наверное, пришел с другой стороны перевала через ледник? Это путь непростой, и не каждому по плечу. Я рад, что ты сумел его преодолеть...
Имамов делает пару маленьких глотков и ставит пиалу на камень, чтобы освободить руку. Он заметил, как сопровождающий чеченец трогает рукой клапан кобуры на поясе. Но не чеченец здесь все решает. Он не посмеет выступить впереди арабов. Чином не вышел.
Старший араб тоже ставит на камень пиалу. Уже пустую. Руслан Вахович делает знак рукой. Радист доливает чай. Однако араб к пиале не притрагивается.
– Извини, эмир Руслан, что я тороплю тебя в твоем стане. Но мы слишком задержались в пути, преодолевая трещины, и потеряли при этом человека, добираясь до тебя... Потому я хочу сразу, вопреки твоему гостеприимству, перейти к делу.
– Здесь только мой стан, но совсем не мой дом, – с легкой усмешкой возражает Имамов. – Я хозяин только в своем доме и только там могу оказать гостеприимство. В горах же мы все лишь путники, которых Аллаху было угодно свести на очередном случайном перекрестке жизни.
Он ловко дает понять, что закон восточного гостеприимства не распространяется на отрядный лагерь. По крайней мере, он сам не желает его распространять сюда. Следовательно, в случае обострения ситуации он не постесняется поднять оружие.
Араб встречает такую фразу долгим взглядом. Он понимает все. И уже понимает предстоящий ответ на еще не заданный вопрос. Но задать вопрос он все-таки должен.
– Ты так и не решил до сих пор свою проблему? – В вопросе звучит не угроза, но укоризна.
– У меня нет проблемы, я