Молчание солдат стр. 166
ответил так еще год назад, во время прошлого нашего разговора. И не вижу причин сейчас говорить другое...
– Однако нам известно, что проблема у тебя есть. Даже если ты так говоришь, даже если ты говоришь правду, то у тебя возникает целый ряд других проблем, новых. И они дают повод рассматривать тебя как предателя общего дела... – Теперь уже в голосе араба появляются и нотки угрозы. Пока еще не откровенные, но нарастающие. И Имамов хорошо чувствует это. – Я все-таки верю в твое понимание вопроса... «Поцелуй двузуба» очень нужен всем, кто борется за священное дело. Этого может не понимать Зин-Мухаммад, этого может
не понимать полковник Имамов, но это отлично должен знать эмир Руслан Имамов...
– Понимание ничего не даст, если сам вопрос уже решен давно, и так же давно сделано дело. Когда он попал ко мне в руки, я был только полковником разведки. И никакого разговора о предстоящих двух войнах в моей стране не было... Но я тогда еще понимал, какое страшное оружие оказалось у меня в руках. Страшное для всех, потому что джинн, выпущенный из бутылки, начал бы множиться и очень быстро посеял бы хаос в устоявшемся мире. Я уничтожил и само оружие, и все данные по исследованию «поцелуя двузуба». Этих данных нет больше в природе.
– Но есть же твоя память...
Теперь эмир смеется откровенно:
– Покажи мне такую память, которая спустя полтора десятка лет сможет восстановить то, на что было истрачено полгода исследований! Я не помню ни одной формулы...
– Если очень захотеть, вспомнить можно все. Или даже заново создать эти формулы.
Руслан Вахович только усмехается с пониманием знающего человека.
– Над этим работают несколько десятилетий многие институты в разных странах. И результата пока нет... Может быть, когда-то он и появится, но не с моей помощью.
– Но есть же сам препарат на Гаити.
– Насколько мне известно, теперь уже и самого препарата нет. Последний ньянга, который умел его делать, погиб во время урагана. Его ударило обломком дерева... Или кто-то ударил его обломком дерева. Это неважно. Но ньянга умер.
– Но другие колдуны...
– Другие колдуны пользуются только «пудрой зомби». Это не аналог. Это совсем другой препарат, имеющий только один общий составляющий элемент – яд двузуба...
– Мы можем предложить тебе целую лабораторию, оснащенную новейшим оборудованием. Мы готовы нести все расходы по созданию «поцелуя двузуба». Мы найдем тебе самых талантливых помощников. Но этот препарат должен быть воссоздан!
– Ты не понимаешь того, о чем ты говоришь. Это невозможно. Кроме того, я просто не хочу этим заниматься.
Старший араб несогласно и грустно качает головой:
– У меня такая же ученая степень, как у тебя, и я понимаю, что я говорю.
– Ты же врач. То есть был когда-то врачом. Каждый врач имеет перед собой аналог – человеческий организм давно и хорошо изучен и работает по известным законам. А я не могу работать без аналогов.
– Значит, ты по-прежнему отказываешься... – Голос араба стал звонче и жестче, каждая нотка в каждом слове начала зло звенеть.
– Ты правильно меня понял, и я думаю, что ты зря предпринял такую дальнюю дорогу. Лучше поберег бы