Молчание солдат стр. 307
бы Аббас никогда не стал воевать за деньги. Конечно, воином быть почетно, но у него собственная душа иначе устроена, чем у того же Николая. Он к знаниям тянется и мечтает стать таким же развитым человеком, как его воспитатель Руслан Вахович. А война этому мешает. Но Руслан Вахович обещал отправить Аббаса учиться куда-нибудь за границу. Может быть, даже в Россию. Хотя это едва ли возможно, потому что имя Аббаса наверняка знакомо прокурорским работникам. И пусть он не террорист, следовательно, имеет право на снисхождение, он сам снисхождения не желает. Он гордый.
Николай выходит первым. На два шага отставая – Аббас, за ним еще трое. Минут пять идут широким быстрым шагом. Дальше шаги ведущего становятся короче и заметно замедляются. Николай словно прислушивается, присматривается. Оборачивается, показывает рукой команду и сам первым сначала становится на левое колено, потом на правый локоть и совсем ложится в снег. Дальше передвигаться предстоит ползком.
Они ползут... Они ползут, кажется, уже целую вечность – колени и локти начинают ныть от постоянного соприкосновения с каменистой почвой, покрытой только легким слоем снега. И невольно возникает желание приподняться, хоть пару шагов сделать в полный рост. Но ползти все продолжают, потому что каждый уже успел в свои молодые годы достаточно повоевать, и в «терминаторы» никто не рвется, каждый знает, что такое пуля. Если и не на собственном опыте знает, то на опыте того, кто только что был с тобой рядом и уже не отвечает на твой вопрос, не может ответить, потому что с пулей познакомился.
Взбираются на небольшую возвышенность, крутой волной вздыбливающую тропу, и спускаются на пологий, долгий склон. Небо в тучах – тягучих, весомых, подвижных, словно кто-то рукой их сгреб и на нужное место бросил, чтобы луна не светила и не мешала подкрасться к засаде федералов незамеченными. Николай не останавливается, хотя ползать – совсем не то что ходить или бежать, ползать гораздо
труднее, если не даешь себе время на отдых и на переведение дыхания. Но он терпит, он умеет терпеть, как всякий воин. А Аббас даже не задумывается над тем, что устает. Он просто не позволяет себе думать об этом. Не думаешь – нет проблемы.
Наконец Николай останавливается около груды камней, за которой начинается та самая расщелина, с двух сторон стискивающая тропу, замирает, слушая. Аббас тоже замирает и поднимает отведенную за спину руку, требуя тишины от других. Десять секунд тишины... Что она несет?
Выждав десять секунд, Аббас к Николаю придвигается. Даже не ползет, а именно придвигается. Совсем без звука. Трогает за локоть. Николай плечами пожимает, и что-то в этом пожатии Аббасу не нравится.
– Что? – спрашивает Аббас едва слышно. Только губами шевелит, но Николай вопрос понимает, однако сразу не отвечает, всматривается в темноту склона, в устье расщелины всматривается, где совсем темно.
– Что? – повторяет Аббас вопрос.
– Там первый пост был, – наконец отвечает наемник шепотом. – Я здесь как раз и лежал. Видел их. Два человека...
– Где?
Вместо ответа – указующий жест.
– Где они?
Теперь вместо ответа пожатие плечами. Аббас тоже в расщелину всматривается. Но долго смотреть ему не позволяют обстоятельства. Поверху, оттуда, куда группа Анвара ушла, раздаются короткие автоматные очереди. Множество