Молчание солдат стр. 375
голову другими заботами, которые с него никто не снимал в связи с новой операцией.
– Товарищ генерал, полковник Мочилов... Я добрался до штаба группировки. Да-да... Как и договаривались... Обещают поддержку по всем статьям. В девять ноль-ноль сеанс связи. Нашим группам передадут приказ выйти на нашу волну. Я обговорю с ними варианты... Если будет возможность, постараюсь объединить группы, чтобы обезопасить Согрина от лейтенантов... На всякий случай...
После этого следует звонок Доктору Смерть на номер спутникового телефона. Здесь отвечает сам Басаргин.
– Александр Игоревич, как у нас обстоят дела с отцом того мальчишки?
– Готов помочь нам. Сейчас доводим ситуацию до состояния рабочей. Генерал Астахов взялся уладить дело с подпиской о невыезде и вообще подключил Генпрокуратуру к уголовному делу... Чохоева в обиду не дадут, и никаких преследований против него организовано не будет. Он может спокойно лететь с вами.
– Спасибо. Где он сейчас?
– Через два часа Пулатов привезет его к нам.
– Я пришлю за ним машину.
Юрий Петрович кладет трубку и смотрит на начальника оперативного отдела. Тот улыбается:
– Ты, Юрий Петрович, стал классическим телефонным чиновником. Отвык, наверное, от боевых операций. Может, лучше задействовать кого-то из командиров бригад? Не думаешь так?
Мочилов отрицательно мотает головой:
– Они не в курсе событий. И не должны быть в курсе настолько, насколько я. Относительно физической формы... Я еще на что-то гожусь.
Стучат в дверь. Один из офицеров открывает. Принесли сводку погоды, нанесенную на стандартные штабные карты. Сводка на три дня, как и запрашивали. Каждый день на отдельном листе.
– О-го-го! Товарищ полковник... Посмотрите...
Мочилов подходит к столу:
– Пурга, значит... Придется искать в пурге дыры.
– Все-таки вылетите?
– Посидим в Ханкале... В боевой готовности.
ГЛАВА 51Согрин со своей разобщившейся группой так и идет по следу, оставленному боевиками уже после того, как они вступили в бой с верхней позиции. Если эту позицию чеченцы покинули, значит, обстановка позволила им это сделать. Следы отчетливо показали, что они вели отсюда обстрел чьих-то позиций... Идет в прежнем темпе, потому что понимает: бой еще не закончен, и пока он не догнал противника, пока он не видит его визуально, – и его группа, и кто-то еще находятся в опасности. Где-то вот-вот должен возобновиться бой, а он, если будет поджидать отставшую троицу, рискует снова успеть только к подбору гильз из снега, если и к этому успеет, потому что ветер все сильнее, все настойчивее пытается свалить человека, и снег ложится все более плотным слоем, обещая засыпать упавшего. Скоро и следы, и гильзы занесет, и тогда уже невозможно будет ориентироваться так же хорошо, как можно было сделать это ночью. Именно по следу ориентироваться, а не по компасу. Что же касается приближающегося утра, то утра может и не быть, если начнется настоящая пурга. В пургу и при дневном свете видно хуже, чем ночью при хмуром небе. Даже с прибором ночного видения в пургу работать труднее.
Правда, теперь, на пологом спуске, темп преследования выдерживать стало легче всем. Даже лейтенант Егоров, до этого идущий с криво открытым ртом, и тот рот закрыл, но по-прежнему хмуро посматривает по сторонам. Лейтенант Брадобрей тоже мрачен. Оба недовольны тем,