Библиотека

Молчание солдат стр. 398

Размер шрифта
-
+
Тема

уже у них в руках, победа над численно превосходящим противником, приготовившимся их уничтожить. И даже плохая видимость не могла бы помешать такому исходу атаки... Он стрелял и стрелял, в каждую тень, в каждое движение внизу, хоть чуть-чуть отличающуюся от безостановочного движения пурги. И вдруг почувствовал, что Раундайк тащит его за рукав. Поднимает и тащит прочь, сам пригибаясь, словно стоит под обстрелом. Снизу, конечно, отстреливаются. Но Раундайк так стоит, что снизу его не видно. Он прячется от другого противника. От того, которого не видно и нападения которого никто не ждал.

– Что? – резко спрашивает Аббас. Ему не нравится, что его отрывают от боя.

И тут же понимает – что...

Понимает даже без движения руки Раундайка, показывающего ему. Два боевика, выделенных в левую группу Дуквахой, лежат без движений, уткнувшись неподвижно застывшими, оскаленными лицами в снег. У одного рука к упавшему с обрыва автомату тянется, у второго в камень уперлась, и пальцы в судороге в этот камень вцепились, словно пальцы стремятся схватить это последнее оружие. Но уже невозможно ни упавший автомат поймать, ни камень приподнять. Смертельный оскал на лицах говорит об этом однозначно. Аббас в свои молодые годы не в первый раз встречается с таким выражением лица. И стрельба идет сбоку, с тропы, которую они недавно миновали, оставив такие ясные отпечатки в свежем снеговом покрове.

– Ловушка! – говорит Раундайк. – Это ловушка... Отступаем!

Он стреляет из своей винтовки, не поднимая оптический прицел к глазу, чтобы прицелиться, раз и два, через короткий промежуток, всмотревшись в пургу, стреляет в третий раз. Но и Раундайк, и Аббас понимают, что дело уже проиграно хотя бы наполовину. Оно будет проиграно полностью, если тропа и впереди перекрыта, потому что в этом месте подняться к горной хребтине невозможно, не имея крыльев, как у орла, полет которого Аббас наблюдал только сутки назад.

– Дукваха... – вспоминает Аббас и вытаскивает фонарик, чтобы подать

сигнал.

Но тут же понимает, что никто его сигнал не увидит, как он сам не видит действия группы Дуквахи. Только слышит частые и короткие очереди.

– Сейчас и их накроют. Отходим!

Аббас с помощью Раундайка неуклюже, все еще зачем-то сопротивляясь, поднимается, и тут же одна из очередей попадает в то место, где он только что лежал. Это заставляет и его вскинуть автомат, потому что короткие очереди, как правило, не бывают одиночными, а за первой следует вторая и даже третья, направленные чуть-чуть в другое место. Аббас стреляет, не зная, в кого стреляет, не видя противника, и невидимые пули уносятся туда же, куда тянутся тугими нитями витиевато сплетенные снежинки пурги.

– Отходим, отходим! – уже кричит, а не говорит Раундайк.

Аббас оглядывается. Журналист часто моргает своими маленькими глазками и не выглядит отчаянно храбрым. Он уже на несколько шагов отступил и готов скрыться в пурге. Оставаться одному против неведомого и невидимого противника совсем не хочется. Аббас отходит спиной вперед, пятится, спотыкаясь, но не падает и продолжает стрелять. Он нажимает на спусковой крючок истерично, со страстью, со злобой, с азартом и не сразу понимает, что не слышит больше выстрелов. Потом соображает, что патроны кончились, снимает рожок, переворачивает, чтобы вставить спаренный запасной, примотанный к основному изоляционной лентой,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.