Молчание солдат стр. 80
надо ничего объяснять, он приказ слышал, сбрасывает рюкзак и ложится в снег. Кордебалет ложиться не желает, расстояние невелико, а он прекрасно стреляет и из положения «стоя».
– Не торопись, – приказывает тот Егорову. – Стреляем на счет три после моей команды.
Стрелять не по команде, а на счет три после команды необходимо, чтобы сам Кордебалет после произнесенного слова успел восстановить прицел и остановить дыхание. Остановка дыхания при одиночной стрельбе – необходимый атрибут.
Кордебалет прицеливается долго. И даже чуть-чуть стволом поводит. Такое впечатление, что он через оптику что-то внимательно рассматривает.
– Внимание, лейтенант, – говорит наконец. – Если что, сможешь вдогонку их взять?
– Если вниз не съедут, – глухо отзывается Егоров.
– Если вниз съедут, – Сохно не отрывает от глаз бинокль, – брать их уже не будет смысла. Сами себя похоронят...
Кордебалет молчит еще несколько секунд, присматривается.
– Вот, черт... Плохо через ПНВ видно. Они мину устанавливают. Я попробую мину взорвать. Прямо под ними. Готовьсь...
Глухо, совсем неслышно звучит выстрел, и сразу за ним басовито ухает взрыв, поднимая тучу снежной пыли. Под ногами вздрагивает снежный наст, но с места не сдвигается. Лейтенант выбрал хорошее место, тогда как на два десятка шагов назад, как видно даже в ночном сумраке, снежный покров сползает с хребта всем своим толстым слоем.
– Лавина пошла. – Егоров отрывается от прицела и смотрит на убегающие вниз стремительные снежные потоки. – Не позавидуешь тому, кто внизу окажется...
– Наших-то не достанет? – беспокоится Кордебалет.
– Только облаком. Прикроет слегка.
– Кино кончилось, – говорит Сохно. – Пора отправляться за следующей серией. Вперед...
Егоров встает, но не может оторвать взгляд от снежного марева, что укутало долину внизу. Ничего не видно не только потому, что в горах ночь вступила в свои права – даже днем сквозь это марево ничего не увидишь, тем не менее колдовство дикой лавинной силы гипнотизирует, заставляет задерживать в груди дыхание.
* * *Полковник первым идет и опять задает такой темп, что молодые и, казалось бы, более физически подготовленные к нагрузкам лейтенанты едва успевают за ним. Но они тоже слышали сообщение Кордебалета через «подснежник» и потому теперь уже не возражают. И постепенно втягиваются в рабочий ритм.
Взрыв и обвал не заметить невозможно. За спинами грохот поднимается такой, что леденит душу и невольно заставляет оборачиваться. Тем не менее полковник бросает за спину только единственный короткий взгляд. Этого ему хватает, чтобы изучить обстановку и оценить эффективность действий верхней группы.
– Я Рапсодия. Танцор, Бандит, как слышите?
В ответ только шум раздается в наушниках.
– Сами себя оглушили... –
Полковник не думает, что подполковники могут допустить неосторожность и попасть в неприятность из-за своих же действий. И даже взгляд в сторону противоположного склона не бросает.
Облако снежной взвеси окутывает их и всю едва заметную старую тропу. Идти становится тяжелее – можно свернуть не туда, куда следует. Темп вынужденно сбавляется. Через пять минут Согрин останавливается, делает шаг в сторону и пропускает вперед лейтенанта Саакяна, которому идти ведущим, а за ним и остальных лейтенантов. Сам пристраивается за спиной лейтенанта Брадобрея. Брадобрей оборачивается:
– Товарищ полковник, если остановить отряд Имамова наличными силами не представится возможным, какая задача ставится перед нами?
– А что тебе