Молилась ли ты на ночь? стр. 118
на такси! Я попыталась ему позвонить, но абонент был вне зоны действия сети. Это могло означать только одно: братец выключил телефон, чтобы ему не мешали. Стало ясно, что ролью сопровождающего лица Зяма не ограничится – Зойку можно было поздравить.
Трошкина, сообразив, что в очередной раз упустила свой шанс, заметно огорчилась. Не утешило ее и то, что Зяма догадался на всякий случай оставить нам подкрепление в лице и могучей фигуре Руперта. Великий АС сидел за Зяминым компьютером, трудолюбиво кроша в мелкую капусту враждебных бармаглотов. Добрый папуля подсунул ему под локоть блюдо с бутербродами, которые Руперт уничтожал так же сосредоточенно, как виртуального противника. Видно было, что он абсолютно доволен и ни в чем более пока не нуждается.
Мы с Трошкиной пошли в мою комнату, залезли с ногами на диван и по пунктам проанализировали ситуацию. Сошлись на том, что к Хризопразову надо выдвигаться ближе к вечеру, в сумерках, после чего улеглись валетом, по-сестрински поделили плед и немного вздремнули.
К активным действиям приступили около пяти часов вечера. Оторвали от компьютера Руперта, попытались дозвониться Зяме, но он по-прежнему был недоступен.
– Надо же, как долго! – взглянув на часы, с тоскливой мечтательностью вздохнула Алка.
Я оправила долгоиграющему братцу sms-сообщение: «Пошли к Хризопразову. Присоединяйся!» – и мы отправились в гости к владельцу знаменитого кинжала.
Сотрудник СКБ «Минус» Саня Колокольцев, чертыхаясь, стряхивал с головы крупную чешую старой побелки, когда его коллега Леша Красицкий уронил на запыленное колено кошмарных брезентовых штанов последний бутерброд с сыром и глухо охнул:
– Никак пришла!
Путаясь в валяющихся на полу полосах старых обоев, Колокольцев подбежал к окну, потеснил на подоконнике трапезничающего Лешу и сунулся лицом к стеклу. Уже смеркалось, но исправно работающий уличный фонарь позволял без труда разглядеть во дворе высокую темную фигуру.
– Точно, она, зараза! – с досадой и огорчением сказал Саня. – Придется принимать меры.
– Где будем принимать? – деловито уточнил Леша.
– В подъезде, – решил Колокольцев. –
Дальше ее пускать никак нельзя.
Он ногой разворошил бумажные завалы на полу, нашел небольшой топорик, взвесил его в руке и нехорошо усмехнулся.
– Че она сюда приперлась, а? – с беспокойством спросил Вася Косой Петю Длинного, остановив машину в полусотне метров от фонаря, под которым девушка в черном пальто встала во весь рост и еще гордо подбоченилась.
– А хрен ее знает! – лениво сказал Длинный. – Но местечко подходящее.
– Лучшего еще не было, – успокаиваясь, согласился Косой и придавил педаль газа, заставив машину грозно рыкнуть. – Может, завалить ее с разгону, как кеглю?
– Все б тебе с разгону, – неодобрительно сказал Петя. – Сказано же было: убрать по-тихому, а не так, как в прошлый раз!
– Значит, опять тонкая ручная работа, – вздохнул Вася, выключая двигатель.
Он вынул из бардачка перчатки, натянул их и энергично размял пальцы, как это его учили делать еще в первом классе, под нехитрую речовку: «Мы писали, мы писали, наши пальчики устали! Мы немного отдохнем и опять писать начнем!»
– Попишем, чего уж там, – добродушно сказал Косой.
И достал из бардачка тонкий нож, именуемый на блатном жаргоне пером.
Леонид Максимович Хризопразов мирно покачивался в кресле-качалке, читая газету. Апельсиновый свет торшера золотил страницу, на которой вдумчивый читатель нашел интересный материал об успехах современной фармахимии. Он только начал взвешивать