Молния Баязида стр. 15
заодно в городе еще пива прикупишь, лады?
– Ладно, – обрадовался Иван, удачно как все сегодня складывалось. – А председатель даст «Победу»-то?
– Да он сам в Угрюмов собрался, с ним и прокатишься… – начальник помолчал, потом вдруг хитро улыбнулся. – Все спросить хочу… Скажи-ка, Иван, что у тебя на шее болтается – мощи, что ли?
– Пуля, – с лета нашелся Раничев. – Недалеко от сердца прошла, вот храню – на память, да и вроде как оберег.
– Уважаю, – кивнул головой Геннадий. – Мы, саперы, тоже народ суеверный.
Колхозная «Победа», ровно гудя двигателем, преодолела последний подъем – и перед Иваном раскинулась панорама Угрюмова. Раничев с интересом рассматривал город – хоть и видел его, нынешний, уже второй раз. Уж, конечно, не тот, что на рубеже веков – труба пониже, дым пожиже. Каменные дома – только в центре, в основном бараки и частный сектор. Зато сады кругом – мама дорогая! Почти у каждого дома. Яблони, сливы, вишни. И солнце такое яркое, ласковое, и машин на улицах ничтожно мало, и девушки в цветных крепдешиновых платьях, в туфлях-лодочках – цок-цок – по тротуару, кудри завитые, ножки стройные, ай, какая киса! Так и хочется спросить: «Девушка, девушка, а вас как зовут?»
– Ты на девок-то не заглядывайся, Ваня, – усмехнувшись в густые усы, председатель кивнул из машины. – Времени у тебя мало, я думаю, к обеду управлюсь, сюда ж и подъедем. Ну а ежели ты побыстрее свои дела сладишь – так подходи к горкому на площадь, машина приметная, чай, найдешь.
– Сделаю, – улыбнулся Иван и спросил: – Тихон Иваныч, а где тут пива купить можно?
– Пива? Да в буфете возьму.
Раничев вытащил из кармана деньги:
– Вот, Гена дал.
Председатель махнул рукой:
– После, как куплю, расплатишься. – Обернулся к шоферу: – Трогай, Трофим.
Плавно отъехав от тротуара, колхозная «Победа» скрылась за вишневым садом.
Помахав вслед председателю, Иван поправил испрошенный у начальника лагеря галстук и, откашлявшись, поднялся по ступенькам крыльца в небольшое двухэтажное здание с вывеской «Музей старого быта». В фойе, сразу напротив входа, располагалось большое старинное зеркало в позолоченной раме, налево был гардероб, а направо витая деревянная лестница с резными перилами. Раничев не удержался, подошел к зеркалу, послушно отразившему портрет полуответственного товарища с интеллигентской бородкой, в широких, тщательно отглаженных брюках, габардиновом пиджаке и коричневом галстуке «шире хари». Вид был вполне-вполне: дырки на пиджаке аккуратно, почти незаметно – издалека, так и вообще, да и вблизи не очень – заштопаны, «скороходовские» ботинки начищены ваксой, для полного впечатления не хватало только портфеля из мягкой коричневой кожи.
– Товарищ, музей сегодня закрыт, – огорошила вынырнувшая неизвестно откуда бабка, внешним видом одновременно напоминающая бабу-ягу и вышедшую на пенсию учительницу начальных классов – длинный крючковатый нос, коричневое платье, старорежимный капот, пенсне с ниточкой.
– Здравствуйте, – улыбнулся Иван. – А где я могу видеть директора?
– Заведующего? – переспросила бабка. – Арнольд Вениаминович ушел на заседание партактива.
– И скоро будет?
– Боюсь, что не очень.
Раничев состроил самую галантную физиономию и представился:
– Иван Петрович, заместитель начальника пионерского лагеря.
– Очень приятно, – кивнула бабуля. – Ираида Климентьевна, смотритель.
– Вы, наверное, знаете все экспозиции наизусть? – Иван взял быка за рога. – Вот бы посмотреть, получить, так сказать, представление. Видите ли, мы хотим договориться об экскурсии.
– Не знаю, можно ли без Арнольда