Молодой Ленинград. Сборник второй стр. 317
Самодержавный
и самодовольный
Властитель поправляет эполет. —
Не на него ль —
тяжелый, длинноствольный —
Ты, Пушкин, наводил свой пистолет?!
Ты гневно жил,
и даже умирая
Ты мстил ему,
и мать-земля сырая
Тебе успокоенья не дала…
Гуди, мятель,
от края и до края!
Россия,
грянь во все колокола!
Волнуйся,
протестуй,
и непокорствуй,
Сынов своих
на бой благослови
Всей пушкинскою ненавистью острой,
Всем беспокойством пушкинской любви.
Они встают навстречу непогоде
От Волги,
из донских идут степей,
И силой наливается в народе
Мечта
о светлой вольности твоей.
Пускай, лишенный имени и званья,
Препровожден был в вечное изгнанье,
Как по этапу,
в глушь твоих равнин
Твой гордый,
твой великий гражданин;
Пусть версты полосатые конвоем
Сквозь ночь растягивались на века;
Пусть бесы
визгом жалобным и воемГлушили бормотанье ямщика;
Полозья пусть искрили на каменьях,
Пускай жандарму снилась тишина, —
Ты вспрянула,
Россия,
ото сна!
И сбывшихся пророчеств современник
Я — у могилы:
камня белизна
И пушкинская
надо мной
весна.
Нина ОстровскаяВ ЯКУТИИПод холодным небом — крики:
Кони встали на хребте…
Мы от ржанья их отвыкли
Здесь, на горной высоте!
Свист и мертвого разбудит —
Расступись, сырой туман!
Это значит, йохор будет,
Раз подходит караван.
Встречи миг счастлив и краток,
И на легкий чистый снег
Выбегают из палаток
Все двенадцать
человек!
Ухокай! Плотнее круг!
Гулко бьют ладони рук,
Узкоглазы и смуглы —
Ходят парни у скалы.
Топот ног, веселье, смех, —
Встреча радостна для всех!
Стало жарко, стало тесно,
Все быстрей звучит напев…
А у нас гармони нет
Грянуть «русскую» в ответ,
И геолог, вторя песне,
В круг вступает, обмелев.
Разлились заката краски,
Рвется ввысь огонь костра
До рассвета будут пляски,
Будут песни до утра!
Виталий ШевченкоМОЕ ЧЕРНОМОРЬЕЭто просто счастье для меня,
Что живу в семье неутомимых,
Что могу ходить по тем камням,
По которым проходил Нахимов,
Что могу ходить по той земле,
Где последний раз стоял Корнилов,
Где геройский подвиг наших лет
Каждая лощинка сохранила.
Это просто счастье для меня,
О котором издавна мечтали,
Что рапо́рт о доблести приняв,
Здесь взошел на легкий крейсер Сталин,
Что смотрел он, трубку раскурив,
Добрыми и зоркими глазами
На покрытый дымкою залив,
Где стоят эскадры под парами.
Вот они, рожденные в огне
Труженики Мира и Свободы!
И еще заметны на броне
Вмятины вчерашнего похода.
Не забуду я к тебе дорог,
Край, в боях не знающий уступки,
Где над морем голубой дымок
Как из сталинской струится трубки.
Позови меня в любой беде,
Дай мне встать на правом фланге строя.
Видно, мне и в битвах и в труде
Быть с тобою и дышать тобою.
Михаил БерновичНИЧЕГО ОСОБЕННОГО НЕТЯ не видел друга
Восемь лет.
Встретились на Киевском вокзале.
Адреса в блокноты записали.
«Как живешь?» —
И услыхал ответ:
«Ничего особенного нет!»
Поезда на север и на юг.
Голубые дрогнули вагоны.
И уехал мой старинный друг
В Кировске выращивать лимоны.
В поисках золотоносных жил
Я вдали от Ленинграда жил,
По таежным тропам пробирался.
Телеграфом посылал привет.
Друг на телеграммы отзывался:
«Ничего особенного нет!»
Привезли мне осенью на Шилку
В полотно зашитую посылку:
Словно золотые самородки
В пять рядов лимоны-первогодки.
И записка:
«С севера привет,
Ничего особенного
Нет!»
Михаил БерновичВНИЗ