Море и рыбешки (пер. Е.Александрова) стр. 21
толпе вышла улыбающаяся госпожа Мак-Рица. Только уголки губ у нее словно приморозило.
– Ах, если бы вы знали, как нелегко далось нам решение, – бодро заговорила она. – Но как чудесно все повернулось! Поверьте, нам чрезвычайно трудно было сделать выбор…
«Между мной и лягушкой, которая посеяла свисток и застряла лапой в банджо», – фыркнула про себя маманя и покосилась на сестриц-ведьм. Некоторых она знала уже лет по шестьдесят. Имей маманя Огг привычку читать, сейчас она читала бы по лицам коллег, как по книге.
– Мы все знаем, кто победил, госпожа Мак-Рица, – вклинилась она в словесный поток.
– О чем вы, госпожа Огг?
– Сегодня ни одна из нас не сумела путем сосредоточиться, – сказала маманя. – И почти все накупили талисманов на счастье. Ведьмы скупают талисманы!
Кое-кто потупился.
– Не знаю, почему все здесь так боятся барышни Громс-Хмурри! Я вот не боюсь! Вы что же, вообразили, будто она наложила на вас заклятие?
– Да, и судя по всему, еще какое крепкое! – ответила маманя. – Послушайте, госпожа Мак-Рица, сегодня победительницы нет, уж больно убого мы выступали. Все это понимают. Так давайте просто разойдемся по домам.
– Ни в коем случае! Я заплатила за этот кубок десять долларов и намерена вручить его…
Жухлая листва на деревьях затрепетала. Ведьмы сбились в тесную кучку. Зашелестели ветки.
– Это ветер, – усмехнулась маманя Огг. – Всего-навсего…
И тут бабаня просто оказалась среди них. Словно все это время ее просто не замечали. Умела она стушеваться и отступить на второй план.
– Я просто подумала, вернусь посмотрю, кто выиграл, – объяснила она. – Похлопаю вместе со всеми, ну и так далее…
Летиция, вне себя от ярости, двинулась на бабаню.
– Вы вторгались в людские умы! – взвизгнула она.
– Да как же я сумела бы, госпожа Мак-Рица? – смиренно возразила бабаня. – При стольких-то амулетах!
– Вы лжете!
Маманя Огг услышала, как ведьмы со свистом втянули воздух сквозь зубы, и громче всех – она сама. Ибо главный капитал ведьмы – ее честность.
– Я никогда не лгу, госпожа Мак-Рица.
– Значит, вы отрицаете, что намеренно испортили мой праздник?
Ведьмы, стоявшие с края, тихонько попятились.
– Конечно, мое варенье не каждому придется по вкусу, но я никогда… – скромненько начала бабаня.
– Вы на всех воздействовали!
– …я только хотела помочь, спросите кого хотите…
– А-а, хотели! Признавайтесь! – Голос у госпожи Мак-Рицы был пронзительный, как у чайки.
– …и, конечно, я ничего не…
От пощечины голова бабани мотнулась в сторону.
На миг все замерли, затаив дыхание.
Бабаня медленно подняла руку и потерла щеку.
– Вы знаете, что для вас это пустяк!
Мамане почудилось, будто истошный вопль Летиции эхом раскатился в горах.
Кубок выпал из рук председательницы и со стуком приземлился на стерню.
Тогда участницы немой сцены ожили. Две ведьмы, выступив вперед, положили руки на плечи Летиции и аккуратно оттащили ее от бабани. Летиция не сопротивлялась.
Все ждали ответного хода бабани Громс-Хмурри. Та вскинула голову.
– Надеюсь, с госпожой Мак-Рицей все в порядке, – сказала она. – Мне показалось, она немного… не в себе.
Ответом была тишина. Маманя подобрала позабытый кубок и пощелкала по нему ногтем.
– Гм, – заметила она. – Наверняка посеребренный. Неужто бедняжка отдала за него десять долларов? Грабеж средь бела дня! – Маманя перебросила кубок куме Бивис, и та ловко поймала его на лету. – Отдашь