Море Имен стр. 247
хочу её заключать».
И он задумался о том, как найти Инея.
Некогда поиск из Старицы казался ему непосильно тяжёлым. Алей путался в невероятном количестве информации, тонул в видениях. Река заключала в себе намного больше информации, чем можно было вообразить, но искать отсюда было легче. То ли Река, полноценная версия, не урезанная никакой чужой волей, сама подсказывала ответы, то ли умения Алея возросли настолько, что поиск для него стал лёгкой задачей.
Он начал с начала. С проксидемона, злой железной змеи. Переполненная ядом змея кусала себя за хвост, и время возвращалось к истоку. У истока лежал самый первый мир, первый на пути Алея из родной параллели — тот, в котором осталась целой Ясенева дача, так и не покрашенная в синий «духовный» цвет.
Самая первая ассоциативная цепочка, которую с таким напряжением Алей плёл когда-то.
Дверь.
Море.
Фонарь.
Ливень.
Поезд.
Чем проще поисковая цепочка, тем больше у неё может быть смыслов и толкований. Цепочка поворачивалась другой стороной, и Алей понимал: он уже открыл дверь к Морю. Но путь ещё не закончен. Поезд только собирается выйти сквозь проливной дождь, сквозь ночной мрак, в котором тают и плавятся огни фонарей — выйти в путь к городу Ливню с Северного вокзала Листвы.
Алей почудилось, что он слышит
переплеск воды в далёкой Реке. Она подсказывала имена.
Санкт-Петербург. Ленинградский вокзал. Москва.
Но было что-то ещё. Последнее звено цепочки, ключ к двери. И Алей принялся вспоминать.
Золотые, рыжие во тьме огни фонарей. Огонь, ветер, небесная вода, земля под рельсами: четыре стихии. Фонарные столбы. Четвероногие опоры линий электропередачи.
Глупая собака Луша и рыжий Клён Комаров, верный друг.
Алей встал, не открывая глаз, и коротко втянул воздух лёгкими.
Исчезли сияние, свежесть и воля, утих шум вечной листвы, истаяло дыхание речных вод. Алей Обережь вновь был у себя дома, в закопчённых стенах кухоньки, он стоял над кастрюлей готовых пельменей, и только зелёная растрёпанная ветка стучала в оконное стекло, напоминая… «Хорошо-то как, — подумал Алей, выключая огонь в конфорке, и вслух рассмеялся, чтобы не угасло бьющееся в сердце эхо счастья: — Хорошо!» Казалось, ничего на свете нет прекраснее Реки Имён; Алей понимал, что Море должно быть ещё прекраснее, но не мог в это поверить. «Как хорошо, что я поисковик, — сказал он себе. — Как хорошо, что я лайфхакер. Как хорошо… а, да чёрт с ним, как же хорошо, что папа всё это затеял! Я же мог никогда, никогда всего этого не увидеть. На свете столько людей, которые никогда не смогут увидеть Реку. Это… обидно и грустно. Каким был бы мир, если бы все могли увидеть…»
— Все могут, — сказал чей-то скрипучий голос прямо из воздуха; Алей подпрыгнул от неожиданности и выронил половник. — Просто не все хотят.
— Вася?!
— Кто подписывался на голоса? — невидимый админ явственно ухмыльнулся.
— Вася, ты не вовремя, — выдохнул Алей, подбирая половник.
— Знаю. Не мог отказать себе в удовольствии, — Полохов засмеялся. — А ты не приписывай другим своих желаний. Это метод вредный и нездоровый.
— Вася, — проворчал Алей, — отстань пока что. Я тебя позову.
— Ну уж нет. Голоса в голове — они такие, им не прикажешь.
— Мало мне было твоего проксидемона!
— Видимо, мало.
— Вася, тебе заняться нечем?
— Ну