Моргенштерн (сборник) стр. 70
а просто не дал никакого объяснения. Это не обман.
— Но почему он вас послушался? — неожиданно задал вопрос молодой жрец с бритой головой. — Не потому ли, что он знал вас как мудрого домина, пекущегося о своём и общем благе?
Сеназа посмотрел на него с вялым интересом.
— Наверное, можно сказать и так.
— В таком случае, — заключил жрец, — имел место обман, поскольку обманом, по учению Харальда Справедливого, называется не только прямая ложь, но и всякое сознательное введение в заблуждение, словом или умолчанием, действием или бездействием. Вы ведь уже не пеклись о всеобщем благе, а думали только о собственном?
Старый домин усмехнулся.
— Этого вы не можете доказать. Может быть, мне были нужны деньги, чтобы расплатиться с теми, кому я был должен. Купец же не понёс большого ущерба, если бы я смог вовремя возместить ему ту сумму.
— Но вы к тому времени уже знали, что не можете этого сделать? — допытывался жрец.
— Да, казна Сословия уже была пуста. По крайней мере, для меня. Я, впрочем, пытался занять денег в долг у некоторых людей…
— У ростовщиков, вы хотите сказать? — обвиняюще произнёс другой жрец, постарше, с маленькой косочкой на затылке.
— Да, именно у этих недостойных я и пытался перезанять часть суммы, — дом Сеназа зевнул. — Простите, это не было проявлением неуважения, просто мне хочется спать… Но они мне не поверили, и правильно сделали.
— Ростовщики обычно очень осторожны, — зачем-то пояснил дом Гурм, местный представитель Совета Сословия. Видимо, ему просто хотелось что-нибудь сказать. Вид у него был столь же растерянный и несчастный, что и у всех остальных.
— Почему же, они были готовы рискнуть, — дом Сеназа опять зевнул, — но они обычно не располагают крупными суммами, а мне нужна была именно крупная сумма.
— Итак, дом Сеназа, вы обвиняетесь в преступлениях против долга и клятвы Сословия Доминов, а также в имущественных злоупотреблениях, и признаёте это, — заключил мастер Хаом. — Вопрос об обмане при присвоении собственности я решаю так: была попытка присвоения собственности, сопровождавшаяся обманом, но не с помощью обмана. Поскольку определения Храма гласят, что присвоение собственности путём обмана предполагает умышленное создание ложного впечатления, а не только расчёт на то, что оное впечатление создастся раньше или позже…
— В деле дома Кирато против острова Лем… — вступил в разговор жрец с косичкой и начал излагать какой-то классический случай.
Старому домину стало противно слушать эти разговоры.
— Хорошо, я признаю и обман, — прервал он разговор, уже зашедший в какие-то дебри учения о Справедливости. — Мне всё равно.
— Но почему ты это сделал? — старик Хаом внезапно посмотрел ему в глаза. — Мы знаем друг друга много лет. Ты был мудрым и справедливым правителем, и никогда не забывал о долге домина…
— Тщеславие, всего лишь жалкое тщеславие, — усмехнулся дом Сеназа. — оно меня и погубило. Ты прекрасно знаешь: я был одним из самых блестящих доминов Арбинады. Моим предком мне был вручён в ответственность богатейший остров со славной историей, дворец, сады… Со мной соперничали в блеске несколько семей, более обеспеченных, чем моя. Но это было честное соперничество. Мы перекупали друг у друга редкости, охотились за диковинками, старались поразить друг друга великолепием построек… Однако, мы знали размеры состояний друг друга и наши реальные возможности, и это было удобно,