Моргенштерн (сборник) стр. 68
плату за участие в судебных разбирательствах, белые храмы жили за счёт доброхотных даяний: согласно учению мудрецов, служение Добру предполагает бескорыстие.
— Я хочу дать несколько советов, — собрался с мыслями Сервин. — Как вы знаете, — он выделил голосом последнее слово, — хороший совет, данный вовремя, может стоить очень дорого.
— Совет купца дороже золота, — вежливо улыбнулся Хингр. Улыбка у него была приятная, но Сервину она чем-то не понравилась. Так улыбаются люди, заранее уверенные в своём превосходстве над собеседником.
— Буду краток, — приступил Сервин. — В последние годы вы, Хингр, как проповедник, получили большую известность. Да, известность…
— Совершенно незаслуженную, — ввернул жрец.
— Вполне заслуженную, — голос купца помимо его воли
прозвучал саркастически, — ваши проповеди против наук и исследования природы воистину замечательны. Однако, я купец. И я хорошо знаю, что даже самый лучший товар продаётся только тогда, когда на него есть спрос. Это относится и к идеям. Люди охотнее слушают то, что хотят услышать…
Улыбка сошла с лица жреца. Тонкие губы вновь сжались в упрямую полоску.
— Я не берусь судить, в каких тайниках сердца вы читаете, столь удачно произнося свои речи и каждый раз попадая в цель, — Сервин сделал паузу после сложно закрученной фразы. — Однако, так сложилось, что я могу вам сообщить кое-что о том, к чему потянутся сердца завтра.
— Вы знаете будущее? — жрец повёл плечами, просторный белый плащ колыхнулся, на мгновение разбудив дремлющий воздух.
— Мы, купцы, должны уметь предвидеть спрос на новый товар, — Сервин сделал неопределённый жест, — и вовремя сделать запасы… Я хочу рассказать вам, запасы каких слов вам потребуются в скором будущем. Вы вольны распорядиться этим знанием как угодно. Но лучше всё же им воспользоваться, да.
Жрец нахмурился.
— Что значит — «лучше»?
— Лучше для всех, и для вас прежде всего, — Сервин стал говорить чуть быстрее и несколько суше. — Вы получили известность благодаря проповедям об исследовании природы. Точнее, о вреде таких исследований. Скажем честно: на эти речи был спрос, причём не только у ваших постоянных слушателей… Но сейчас ситуация меняется, да, меняется. Очень, очень скоро самой распространённой темой проповедей станет нечто иное.
— И что же? — Хингр почти не пытался скрыть недоверия.
— Беды, происходящие от тщеславия, — твёрдо сказал Сервин. — От излишней роскоши, выставляемой напоказ. Люди будут охотно слушать проповедников, хулящих блеск и самодовольство богатых людей, и прежде всего их безумные траты на дорогие ненужные вещи, сооружения, детей. Дорогое перестанет привлекать, а кичащиеся им будут осмеяны и осуждены мнением толпы. В моду войдут скромность и простота… Подождите, — купец увидел, что Хингр порывается что-то возразить, и сделал заграждающий уста жест, — подождите. Я знаю, что это всё кажется невероятным, да, и не прошу мне верить. Однако, скоро вы убедитесь в моей правоте. Так вот, когда разорятся несколько великих доминов, чьи состояния кажутся незыблемыми…
— Вы говорите очень странные вещи, — заметил Хингр, — я не знаю, что и думать о них. — Последние слова он произнёс таким тоном, что Сервину показалось: за каждое из этих слов можно, как за оторванную подкладку, просунуть руку и дотронуться до их настоящего смысла.
— То есть вы уверены, что я мелю вздор, — купец предпочёл произнести это вслух. — Однако, у меня есть свои источники. Я хорошо знаю доходы и расходы этих людей. Небедных, да,