Моргенштерн (сборник) стр. 83
объём, как и любые услуги. Я готова называть вас «Айки». Или зайчиком, или пупсиком, или маленькой серенькой крыской. Это обойдётся вам в один минет за каждое слово из этой серии. Либо же я называю вас «профессор Бромберг» и вы получаете своё сладенькое. Если, конечно, заслужите.
— Я думал, ты меня немножко любишь, — надулся профессор.
— Скажем так: вы — наименее отвратительный персонаж из всех прочих. В вас хотя бы осталось что-то человеческое… Поэтому я говорю с вами как с человеком, а не как с сексуально озабоченным старикашкой.
— Умеешь льстить, — проворчал собеседник. — Хотя и хамишь. Du hast grosse Maul, как выражается твой дружок Сикорски.
— Минус один минет за «дружка».
— Извини. Беру свои слова назад.
— Извинения условно приняты. А что такое «grosse Maul»?
Бромберг похабно ухмыльнулся.
— «Хлебалище великовато». То есть в смысле — звиздишь много. Такая идиома. Ладно, хватит прикладной филологии. Я достал тебе ту гадость, о которой ты просила. Что мне за это полагается, а?
— Это и в самом деле оно?
Профессор протянул руку и взял с книжной полки красно-белый цилиндрик.
— Одноразовый микрошприц. Вводить препарат можно в любое место. Удобнее всего в плечико… ах, эти твои сладкие плечики… ладно, проехали. Антидот — в белом конце. Вводится так же. Учти, это надо сделать максимум через три часа, потом будет поздно. Но лучше раньше. Вообще-то это, конечно, большая гадость. Мне это сделал один мой ученик, химик. Хороший мальчик.
— Ученик? Бедняжечка. Он, небось, натурал, — протянула Майя.
Бромберг захихикал в кулачок. В такие моменты профессор чем-то напоминал Майе большого богомола разновидности bolivaria brachyptera.
— Отлично. В таком случае я хотела бы это получить. Я настроила вход нуль-Т-портала. Насколько я понимаю, у вас есть незарегистрированный нуль-канал?
Профессор рассеянно крутил цилиндрик в пальцах.
— Послушай, Майя. Это всё-таки очень рискованно. Сикорски не дурак, его так просто не разведёшь. К тому же у него сейчас очень шаткое положение. У меня есть люди
в КОМКОНе, и они говорят, что Руди сейчас в большом пролёте. Ещё один провал, и его отправят оперативником на какую-нибудь гиблую планету. На Гиганду, скажем, или на Саракш… Операция на Арбинаде — это его последний козырь в рукаве, который он сможет предъявить в случае чего. Козырёк, правда, слабенький, но других успехов у него сейчас нет.
— В таком случае, скандал с нашим участием ему тем более не нужен. Он отдаст этот козырь, чтобы ещё немножко посидеть в мягком кресле. Присылайте препарат. Или вы испугались? Лучше скажите мне это. Прямо сейчас. Мне тоже не хочется травить себя понапрасну.
Бромберг продолжал крутить цилиндрик.
— Я воюю с КОМКОНом дольше, чем ты прожила на свете, девочка, и каждый раз до смерти пугаюсь… Но будь спокойна, такого случая насыпать им соли на хвост я не упущу. Не в этом дело. Возможно, это прозвучит пошло, но я опасаюсь за твою карьеру. Институт — та ещё клоака. После такого скандала они тебя съедят живьём.
— Возможно. Но у меня нет других вариантов. Вы мне дадите препарат или нет?
— Дам. Твои нуль-координаты те же?
— Те же. Не тяните.
Профессор красивым жестом подбросил цилиндрик в воздух, и тот исчез.
Через мгновение Майя услышала звон.
Она отключилась, и увидела перед собой разбитую