Моргенштерн (сборник) стр. 84
чашечку. В луже разлившегося кифа лежал красно-белый металлический цилиндрик.
Майя снова переключилась на внешнее изображение.
— Вы мне чашку разбили, — пожаловалась она. — Саксонский фарфор, восемнадцатый век. Единственная ценная земная вещь, которая у меня была.
— Посуда бьётся — к счастью… — рассеянно заметил Бромберг. — Вот что, — наконец, решился он. — Если тебя всё-таки выпрут из института, я возьму тебя к себе. Можешь передать это Сикорски, когда он потребует тебя к ноге.
— Что-то мне кажется, что это случится очень скоро. Я жду вызова на станцию со дня на день, потому и спешу. А насчёт научного руководства… Очень благородно с вашей стороны. Только учтите: даже если я соглашусь, это не означает, что я буду проводить ночи в вашей постели.
— Перестань. Я на это и не рассчитывал. Но вообще-то, ты слишком бережёшь свои прелести. Небось, на Арбинаде ты куда любвеобильнее.
— А как ещё, если на Земле это единственный способ делать карьеру? Do ut des.
— Не забывай иногда dare.
— Dare, да не даром. Всего наилучшего, профессор Бромберг.
Женщина отключилась, и вместо кабинета вокруг неё сомкнулись стены беседки.
Осколки любимой чашки лежали перед ней, чем-то напоминая хорошо обглоданные куриные косточки. Майя опять подумала, что единственная неприятная особенность местной культуры — вегетарианство. Иногда ей до боли в желудке хотелось жареных куриных крылышек в остром соусе.
Она ещё немного поразмышляла, стоит ли восстанавливать чашку, и каким способом это лучше сделать. Пришла к выводу, что достаточно обычного молекулярного резца, чтобы срастить осколки — после чего небрежным движением смахнула их со стола.
Орбита четвёртой планеты системы ЕН-2355 (Арбинада), станция наблюдения «Артур-3000», 25 декабря 147-го года.Рудольф Сикорски оторвал, наконец, взгляд от экрана. Лицо его было тёмным от ярости.
— Dreckschwein! Miststueck! — бросил он в лицо сидящей перед ним в кресле женщине. — Freches Luder!
— Очень любезно с вашей стороны, Рудольф. И это всё, что вы мне хотели сообщить? — женщина пододвинула к себе пластмассовую вазочку с вишнями, выбрала крупную ягоду, оторвала от плодоножки. Съела.
— Нет, не всё, — Сикорски слегка успокоился — во всяком случае, он прекратил материться и перешёл на интерлингву. — Пока не знаю, устраивать ли внутреннее расследование, или решить вопрос самому. Ты облажала мне операцию, Майя.
Она старалась не смотреть по сторонам: уж больно убого выглядела стандартная станционная каюта. Единственным её украшением был, пожалуй, огромный круглый иллюминатор, в котором плавал зелёно-голубой диск Арбинады.
— Устраивать расследование — глупо с вашей стороны, — женщина наклонилась над ковром и выплюнула обсосанную вишнёвую косточку. Коротко рыкнула система очистки, и косточка исчезла.
— То есть ты признаёшь, что саботировала операцию? — зло прищурился Сикорски. — Очень хорошо.
— Нет, не признаю, — Майя по-кошачьи улыбнулась. — Давайте посмотрим на факты, Рудольф. Три года назад я, в качестве сотрудника Института Экспериментальной Истории, намеревалась провести ряд полевых исследований на Арбинаде. Моя специализация — нетрадиционные общества середины исторической последовательности, и меня заинтересовала Арбинада как уникальный случай нестандартного позитивного развития. Первоначально речь шла о кратковременных изысканиях. Однако, получить разрешение на них мне почему-то никак не удавалось. В конце концов, выяснилось, что его получение тормозится на уровне КОМКОНа. И что решить мою проблему может некий Рудольф Сикорски.
— Какая наивная девочка, — желчно заметил Сикорски. — Все вы, научники, прекрасно знаете, что за вами присматривают.