Моргенштерн стр. 2
доносился унылый крик лотошного зазывалы - "фааааартуна, лаааатерея!" Время от времени в каком-то далёком кабинете заполошно надрывался телефон.
Окружающий мир по эту сторону стекла напоминал декорацию к малобюджетному триллеру: ободранные стены, моргающие лампы-трубки, и прочая мелкая пластика. Самым забавным предметом обстановки был раскоряченный фанерный щит-указатель с многочисленными надписями типа "Орто-Дент Плюс (зубной камень ультразвуковым методом) 5 эт. комн. 504", или "Мебель из Италии - прямые поставки". Особенно интриговал загадочный "Приём вещей у населения". От надписи отходила кривая стрелка, указывающая почему-то под лестницу. Там белела огороженная верёвочками горка строительного мусора: цемент, прикипевший к жестяному корытцу, ведро с окаменевшим варом, какие-то поломанные доски со следами побелки. Яна от скуки стала воспоминать, откуда всё это взялось, и в конце концов до неё дошло, что она видела это ведро и эти доски ещё при приёме на работу.
Практически весь первый этаж был сдан руководством Института под коммерческие конторы, третий и выше - тоже. На второй этаж не ходил лифт, и конторы на нём не прижились. Возможно, поэтому от бывшей лаборатории Яковлева кое-что сохранилось. Пришлось, конечно, поужаться: в бывшем машинном зале и смежных комнатах разместилось турагентство, в маленьком кабинете устроилась нотариальная контора, а в большой (где раньше сидел сам Яковлев) вселилось нечто, именующее себя "ООО
Люэс". С "Люэсом" у Яковлева были какие-то специальные отношения: одно время Яна каждый вечер видела шефа, выходящего из бывшего своего кабинета в полуобнимочку вместе с ихним главным. Через полгода Яковлев купил себе подержанную "Ауди", и перестал появляться в Институте совсем.
Яна к тому времени уже собралась уходить: её брак разваливался, из-за чего опять начались проблемы... с этим самым. Тогда она выкарабкалась (спасибо Герману), но надо было как-то брать себя в руки и начинать самой зарабатывать на жизнь. В Институте денег не было. Пришлось уйти, а не хотелось: у неё были неплохие математические способности, и она любила звёзды.
Зайцев появился, когда Яна уже собралась идти наверх сама. За последние полгода он не изменился: та же мордашка со старческими веснушками на лбу, тот же робкий взгляд из-под бифокальных очочков, та же куртёнка болотного цвета, кое-как пристроенная на сколиозном плечике.
- Ой, простите, Яна Валерьевна, я, э-э... припозднился сегодня, затараторил Иннокентий Игоревич, на ходу яростно скребя дно кармана в поисках ключа. - У нас теперь интернет есть, провели от Академии, вот я и, того, засел... осваиваю... - он смущённо потёр нос. - Статью свою нашёл старую. Представляете, на американском сервере нашёл... э-э... ну то есть перевод, конечно. Мой студент... он в Массачусетском теперь, представляете? Так вот он перевёл. Хороший такой парень, толковый, я его помню... - Яна недовольно шевельнулась, и Зайцев тут же поправился: - Извините, это я так. Вам неинтересно теперь уже... Пожалуйста, ключик. Вы уж там, пожалуйста, не очень долго. Кофе если... кофе в левом шкафчике, вода там же, банка целая, фильтрованная у меня вода... с горелкой только осторожнее, а то ведь охрана... э-э... в общем, вот, - он неловко сунул ей в руку тёплую железячку, - Всего доброго, Яна Валерьевна. Ключик потом на прежнее место положите...
Не дождавшись ответа, он засеменил прочь, неловкими движениями натягивая на себя куртку.
Зайцев был