Моролинги стр. 768
ответил, что ко мне это не относится. Мы вошли в здание, «ночной кошмар Мёбиуса» довез нас до кафедры.
– Так вы оказывается к нам! – она была приятно удивлена.
– И к вам и к Цансу. Профессору, насколько я знаю, разрешили работать…
– Не разрешили, – возразила Ливей. – Он вам солгал. Врачи просили его еще неделю побыть дома.
Она сняла пуховую куртку, делавшую ее в четыре раза толще, включила компьютер, он автоматически стал загружать «ШДТ».
– Далеко продвинулись?
– Вывела синие водоросли, – сказала она с гордостью.
– Отчего не зеленые? Желтой краски не хватило?
– Вы эволюцию в школе проходили? (я кивнул) Сразу видно, что нет. Или вы прогуливали уроки. Синие водоросли – это фотосинтез. Вы понимаете, на моей планете включилась фотонная мельница – основа основ жизни. Теперь все пойдет как по накатанному: появится кислород, а вместе с ним и озоновый слой. Озоновый слой защитит живых существ от ультрафиолета. А двухатомным кислородом будут дышать мои моролинги.
– Кто?! – я едва не опрокинул на себя стакан горячего чая. (Ливей заботливо предложила мне чай сразу после того, как загрузились «ШДТ».)
– Чего вы так пугаетесь? Поставьте стакан на стол, а
то разольете.
Мне удалось несколько унять волнение. Ливей раскладывала на столе папки с бумагами, что-то весело напевала себе под нос.
– Своих сапиенсов вы назвали моролингами в честь туземцев из романа Брубера?
– Какой БрубЕрр ? Я знала одного Бруберра, когда еще жила в Париже. Бог мой, сколько лет прошло… Десять? – и она посмотрела на меня, словно я знал ответ. – Нет, все двенадцать! Он приехал из Кёльна, такой высокий…
– Хорошо, пусть не из романа, – мне пришлось ее перебить. – Но все же, почему вы назвали сапиенсов моролингами, хотя никто не мешал вам назвать их неандертальцами, кроманьонцами или, к примеру, австралопитеками?
– О, какие слова вам известны! Кто б мог подумать.
– А если без иронии.
– Как же можно без иронии? Ну хорошо, эту таинственную историю мне поведал мсье Сёмин. Сёмину рассказал профессор Цанс, которого вы так жаждете видеть. А профессору, вероятно, рассказали сами моролинги. Моролиги утверждают, и профессор Цанс с ними согласен, что первыми на Земле появились они, потом люди мутировали – все, за исключением моролингов. Мы с вами мутанты, господин Федре, настоящие земляне – моролинги.
– И все это всерьез?
– А вы видели когда-нибудь моролинга с чувством юмора?
– Меня они не насмешили.
– Ну вот вам и ответ… ох, – она сжала губы и уткнуло лицо в ладони.
– А «ох» к чему относится?
– Я все время забываю, что Бенедикта больше нет, – всхлипнула она. – Я такая легкомысленная… Наверное, это из-за увлечения играми.
– Да, – согласился я, – в играх через каждый килобайт убивают какого-нибудь Бенедикта. Легко привыкнуть.
– Больше не буду в них играть… Кстати, вот и профессор, – она утерла слезу и сделала изящный жест ладонью, словно Цанс должен был появиться на ладони, а не из дверей.
Я взглянул на пустую ладонь, потом обернулся. Профессор шел, опираясь на трость из шпастого бамбука, украшенную индейским орнаментом. Трость ему подарила Катя в память о Ламонтанье.
– Вы ко мне? – спросил Цанс.
– Да, профессор. Вчера я прочитал последнюю статью Бенедикта: динамическая лингвистика, ее приложения и так далее. Мне не все в ней понятно.
– Статья большая, вы задавайте конкретные