Морозовская стачка стр. 189
повторяю: мануфактуру нужно продать.
— Нет!
В голосе Марии Федоровны такая власть, что Тимофей Саввич закрывает лицо руками.
— Оставь меня. Я ничего не хочу знать и ничего делать не буду. Я старый человек.
— Хорошо. Дай мне слово, что не наделаешь глупостей. У тебя в столе револьвер.
Он открыл стол, достал револьвер, положил возле чернильницы. Она взяла.
— Я сегодня же телеграммой вызову Савву.
Тимофей Саввич промолчал.
Ответ Саввы Тимофеевича был короток:
«Мануфактуру возьму на себя при одном условии: никто не должен вмешиваться в мои дела».
Мария Федоровна ответила:
«Согласна».
IIIЗапущенный, забытый богом, царем и властями городок Белозерск.
Ноябрьское небо до того отяжелело от влаги, что уже не в силах тащить груз облаков, и улеглось на землю. Сыро, скучно и горько.
Волков выкашливает легкие в Вологде, впрочем, теперь, наверное, уже в пути, его гонят в Усть-Сысольск.
Сазоновна по пути в Кириллов сбила ноги, не может идти, а здесь, в Белозерске, только дневка. С утра в путь. До Архангельска не менее пятидесяти дней ходьбы. Вот-вот грянет зима.
Вдруг к арестантам прибежал молоденький розовощекий тюремный доктор:
— Вы ткач? Моисеенко? Вы действительно Моисеенко? — и зарделся. — Я приказал дать вам и вашей жене подводу для проезда. Простите, что не сразу распознал.
Вечером доктор прислал ужин и два рубля денег.
«Вон куда весть дошла!» — подумал Моисеенко и весело подтолкнул Сазоновну:
— Не пропадем! Люди не дадут пропасть, коли знают, что ты за других пострадал. На Руси нас, страдальцев за чужую беду, испокон века любят.
1
Угловые здания торговых рядов назывались глаголями.
2
Лука Иванов и Петр Моисеенко не знали о разгроме «Северного союза русских рабочих» в 1880 году.