Московская метель стр. 43
тебя провожу, — заявила она, и поднялась. — Кучка, ты никуда не идешь!
Пес заворчал, засучил хвостом, показывая, что не согласен, но дисциплинированно остался на месте.
Алексей Федорович проводил Мишку до двери, подождал, когда тот оденется, а затем перекрестил и обнял.
— Ты все одолеешь, отрок, я верую, — шепнул он на ухо. — И буду молиться за тебя.
Пока ехали в лифте, Мишка смотрел в стену, Алиса что-то напевала тихонечко.
На улице вновь шел снег, не такой обильный, как вечером, а легкий, почти невесомый. Москва, вся в свежих сугробах, выглядела точно огромный торт в белой праздничной упаковке. Прохожих не встречалось, машины проезжали редко-редко, и казалось, что исполинский город опустел.
— Ты, конечно, можешь поехать на метро, — сказала девчонка, когда они вышли к реке. — Только пешком тут не так далеко… Два километра пройти сумеешь?
— Сумею, — буркнул Мишка.
На тренировках он порой пробегал в десять раз больше, а один раз даже полумарафон сделал.
— Тогда тебе вон туда… — и она рассказала, как дойти до Большого Театра.
— Мы увидимся? — спросил Мишка, как тогда, в метро, и вновь, как ни старался удержаться, покраснел.
— Кто знает? — Алиса улыбнулась, подмигнула, и пошла прочь.
Мишка некоторое время стоял и смотрел ей вслед, пытаясь понять, что с ним происходит — почему ему, с одной стороны приятно находиться рядом с этой москвичкой, а с другой она так его раздражает?
Ну а когда стройная фигурка в цветастом комбинезоне и остроконечной шапке исчезла из виду, он с размаху стукнул себя кулаком по лбу — вот остолоп, даже не подумал спросить у Алисы телефон или лучше фамилию, чтобы потом отыскать ее во «ВКонтакте»!
Девчонок с таким именем в Москве должна быть не одна сотня!
Хотя ведь была такая мысль, когда завтракал, но в тот момент он постеснялся.
Мишка сердито засопел, развернулся и зашагал через мост, ничего не видя сторонам. Злиться на себя он перестал, только свернув прочь от Кремля, и обнаружил, что идет вслед за двумя мужчинами.
Москвичи разговаривали, и он невольно прислушался.
— Э, а ты не слышал, брат, что сегодня ночью в Третьяковке было? — спросил тот, что шел справа, повыше, в вязаной шапочке петушком. — Э, прям криминал настоящий, преступление века!
— Неа, — откликнулся второй, без головного убора, со снежинками на черных, с сединой волосах.
— Сторожей связали, вломились внутрь, да только ничего не взяли! Удивительно, да? — обладатель шапки-петушка даже рубанул ладонью воздух, показывая собственное изумление.
— Да взяли, не может такого быть… что ж, они, идиоты? Что-то очень ценное и маленькое.
— Картины маленькими не бывают!
При этой фразе Мишке вспомнился тот зал, где они с Алексеем Федоровичем общались ночью — вот туда никакие грабители не доберутся. А потом он ускорил шаг — нет времени слушать чужую болтовню, нужно прийти пораньше, и встать так, чтобы видеть всех, кто идет в театр.
Жалко, что мобильник сломался, а часов у него нет.
Хотя почему нет, вон в кармане тикают?
Но нет, после того, что он узнал, даже трогать золотое «яйцо» было противно, не то что разглядывать черные циферблаты. Поскорее бы встретиться с Анной Юрьевной, и все ей рассказать — она историю преподает, знает много всего, может быть, посоветует что-нибудь.
Посоветует, если поверит в