Библиотека

Московские французы в 1812 году. От московского пожара до Березины стр. 209

Размер шрифта
-
+
Тема
«непростительной ошибке, допущенной Наполеоном, когда он пошел на Москву» {244} . И он не единственный, у кого об этом периоде сохранились тягостные воспоминания.

Французы, чьи свидетельства мы использовали в этой книге, первые из тех, кто не могут, не хотят забыть. Из четверых только аббат Сюррюг не пережил испытаний. Он умер от последствий московского пожара 21 декабря 1812 года. Его героизм и преданность пастве, проявленные несмотря на возраст и болезни, навсегда сохранятся в сердцах членов французской колонии в Москве. 22 августа 1826 года, в воскресенье, приход Сен-Луи-де-Франсэ решил воздать ему торжественные почести, установив вечную ежегодную службу в его память {245} . Останки его были погребены на кладбище для иностранцев, на окраине города, там же, где спустя несколько десятилетий после пожара воздвигли монумент жертвам 1812 года {246} . Совсем недавно московские городские власти уничтожили могилу аббата Сюррюга, несмотря на старания отцов-ассумционистов спасти «французский участок». Сегодня осталась только память о нем…

Судьбы трех выживших французов сложились по-разному. Из них лишь один решил остаться в Москве. Речь идет о шевалье д’Изарне, который проживал в городе вплоть до своей кончины, наступившей 25 декабря 1840 года, ему было 77 лет. В Москве он продолжал заниматься делами, участвуя в экономическом возрождении города после пожара. В 1829 году он опубликовал работу на сорока двух страницах, озаглавленную «О снижении рыночных цен на сельскохозяйственную продукцию в России». Речь идет об исследовании, написанном для конкурса по политической экономии, за которое он получил почетную премию. Его работа была издана Императорской академией наук 29 декабря 1829 года. Что же касается его воспоминаний о пожаре, он и не думал их публиковать, поскольку, будучи мирным по характеру человеком, не хотел возбуждать страсти и ненависть. Скорее, он старался забыть эту драматическую страницу своей жизни и отдал все силы служению стране, приютившей его после французской революции. Если о нем и упоминалось впредь, то лишь в контексте его трудов о Российской империи, которая на протяжении XIX века развивала свою экономику и все больше открывалась Европе.

Артисты Луиза Фюзий и Арман Домерг навсегда вернулись во Францию. Г-жа Фюзий первой ступила на родную землю. Выжившая в катастрофе на Березине, вместе с разложившейся наполеоновской армией она находилась в шаге от смерти и пережила сильнейшие физические и психологические потрясения. Вернувшись через Санкт-Петербург, далее через Швецию и Германию во Францию, она пыталась возобновить свою театральную карьеру, не без трудностей, но в ореоле «спасшейся на Березине». «По моем возвращении во Францию, — писала она в своих „Мемуарах“, — когда меня хотели представить или рекомендовать какому-либо влиятельному на тот момент лицу, употребляли следующую формулу: „Она прошла Березину“». Используя свои обширные связи, Луиза Фюзий писала для многочисленных журналов, таких как «Ле Глоб», «Ле Конститюсьонель» или «Ла Франс мюзикаль». Но собственно артистическая карьера ее была закончена. После пребывания в Англии она окончательно поселилась на родине, где в 1841 году опубликовала свои «Воспоминания». С 1844 по 1848 год она возглавляла «Ревю дез Ар, де ла литератюр». И в 1848 году она умерла, не приобретя ни богатств, ни известности, многими позабытая. «Я начала жизнь в революцию 1790 года и заканчиваю ее в революцию 1848 года», — писала она, словно переворачивая последнюю страницу

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.