Московские французы в 1812 году. От московского пожара до Березины стр. 207
непосредственными жертвами 1812 года, то на детях лежала трудная обязанность восстановить франко-русские отношения. И разве сам роман мадам Вуалле не завершается примирением между двумя странами и двумя народами?
Царь Александр I решил предложить г-же Обинской некоторую сумму денег «в возмещение ее потерь и также в оплату земель, брошенных ею в городе Москве» {236} . Компенсация — это больше чем символ: это надежда на завтра, на новую страницу истории, которую предстоит написать. Но на это потребуется время, так как трудно забыть обиды, даже если кое-кто и вспоминает их с юмором. Художник Гюстав Доре, воспользовавшись началом в 1854 году Крымской войны, выпустил свою первую большую книгу «История Святой Руси», в которой, разумеется, коснулся и 1812 года. Его рисунки изображали крах Наполеона в России, тяготы холодной русской зимы, ужасы прошлого, не стершиеся из памяти и даже нарочно поддерживаемые в детях. Франко-русский союз, по крайней мере, в политическом плане, придет еще не скоро. Прошлое слишком сильно, слишком тяжело…
В это же время с русской стороны развивался национализм, берущий начало в наполеоновских войнах, а в первую очередь — в войне 1812 года. «Лубок», эти печатные картинки с текстом, пользующиеся популярностью в простом народе, подчеркивали это. Они уверенно заявляли, что русские победили Наполеона, что они изменили судьбу Европы {237} . Слава и гордость на их стороне. Это произвело впечатление на умы даже неграмотных. Литература также эксплуатировала наполеоновскую историю. В таких произведениях, как L’Invisible de la femme mystérieuse (1815), она предлагала новый образ России, более сильной и менее закомплексованной, по сравнению с Западом. Так зарождался «миф 1812 года», придающий смысл и силы русскому национальному единству. Однако шло сближение с Францией, даже тогда, когда русская «варварская империя» несколько отошла от чувства собственной неполноценности перед ней, свойственного ей до сих пор {238} (!!! — ред.). Итак, на следующий день после войны 1812 года Россия XIX века ступила на противоречивый двойственный путь: славянского национализма с одной стороны и франко-русского сближения с другой, которые не всегда было легко примирить друг с другом.
А как французская колония в Москве отреагировала после 1812 года на эту новую реальность? Каковы были чувства этих людей, вернувшихся после драмы или же приехавших после нее? Как они переживали воспоминания о 1812 годе? Готовы ли они перевернуть страницу наполеоновских войн? Из поколения в поколение французы вспоминают жертв 1812 года, рассказывают о них, молятся за них и оплакивают их. Но время идет своим путем… В конце XIX века французская колония решила воздвигнуть памятный монумент, как гласят архивы прихода Сен-Луи-де-Франсэ: «Долгие годы после кровопролитных битв нашествия и жутких страданий отступления французская колония Москвы мечтала увековечить память этих бесчисленных жертв. Она приобрела участок земли на Немецком кладбище и установила там колонну {239} с рельефным изображением креста Почетного легиона и следующими надписями: „Французским воинам, павшим в 1812 году“. И ниже: „Установлено французской колонией в 1889 году“». Открытие стеллы состоялось 15 октября 1889 года в присутствии всей колонии и многочисленных дипломатов. Также французы планировали соорудить памятную часовню, но проект был оставлен из-за отсутствия финансовых средств. Как бы то ни было, важно отметить время, прошедшее от войны до открытия памятника: более 75 лет! Все эти годы