Московские тени стр. 108
– гуд бай, мразевка. Еще и фотограф между делом оттарабанит.
– Да ну, брось, – не согласился Борис. – Тебя послушать, так одни прошмандовки везде. – Он с любовью смотрит в журнал. – Классная девочка. Предложили, она снялась. Может, написать в редакцию? Я б с ней познакомился… Забыл уже, когда с девушками общался.
– А проститутки от «Людмилы»? – хмыкнул я.
Борис скривил морду:
– Да гнал я все… Во-первых, дорого, а во-вторых, куда я их повезу и на чем…
– К себе в Реутов на тачке.
– И вылезет в общей сложности удовольствие это в две тыщи. Лучше вот на Вику дрочить. – И, свернув журнал в трубку, Борис спрятал его во внутренний карман куртки.
Электричка несется почти без остановки, на полной скорости. Пустой вагон болтает из стороны в сторону, – да ну и пусть летит к чертям под откос… Сидя дремать не получается, я перебрался на соседнюю лавку, лег, натянул на голову воротник. Может, на часок отключусь.
А Борис стихи читает, будто поет колыбельную:
Существованье беззаботное
В удел природа мне дала:
Живу – двуногое животное, —
Не зная ни добра, ни зла.
Всегда покорствую владыке я,
Который держит бич и корм,
И чужды мне стремленья дикие
И жажда глупая реформ.
В свои лишь мускулы я верую
И знаю: сладостно пожрать!
На все, что за телесной сферою,
Мне совершенно наплевать.
Когда ж промчатся дни немногие
И смерть предстанет предо мной,
То протяну спокойно ноги я
И мирно сделаюсь землей.
– …Отстань ты от меня! Бля, достал, свинота! – Голос Дэна хриплый и злой.
– Я же заплачу. Сколько? Семьдесят? Девяносто? Можно и не полный грамм. А? Хоть на пару косяков… Ну, Денис, жалко, что ли? – почти скулит Борис. – Можно и так сделать: как только я куплю где-нибудь, сразу тебе верну этот грамм. А, Дениска?..
– Н-нет!
Борис обиженно ноет:
– Раздразнил только… Зачем взял такой колобок? Взял бы грамм, чтоб весь его выкурить и все. А то – пять граммов!..
– Слушай, закрой рот! Как вы меня достали… – И без перехода, тем же тоном Дэн признается: – Не мой это баш, кренделю одному надо отдать. Дали вот вчера утром, чтоб я передал… И так уже сколько скурили, теперь объясняй…
– Ну, все понятно, какие вопросы. – В голосе Бориса появляется нотка презрения. – Не твой так не твой. В пушеры, значит, подался…
– Значит – так.
Мне больше не дремлется. Сажусь на лавке, потягиваюсь.
– Долго еще? – смотрю в окно.
– Долго. Кубинку только проехали. Спи, Хронитура.
– А ты – Мускат вонючий. – Смазливая, но будто вечно неумытая рожа Бориса кажется мне сейчас особенно
гадостной. – Что, обломался с гашем, уродец?
– Пошел в жопу, алкан! Я твоей жене-то сегодня вечерком позвоню. – Борис в долгу не остается. – В командировке он был. Ха-ха! Я ей все расскажу, еще и прибавлю кой-чего. Как ты – ха-ха! – к шлюхе, например, привокзальной клеился, уламывал пойти в кусты. А мы тебя с Синью еле увели. Синь меня поддержит. Да, Дэнвер? – Дэн не отвечает; Борису надоедает меня злить, он зевает и начинает говорить о другом: – Что бы такое придумать глобальное?.. Не очень-то веселая получается штука – жизнь.
– Бабло есть – веселая, – говорит Дэн.
– Да нет, все равно не хватает чего-то. Ну,