Московские тени стр. 114
бы скорей. Почти сутки мучается, еще кесарева не хватало.
– Я тоже тяжело рожала.
– Да как же, помню, Насть, помню! Я ведь дежурила там, каждые пять минут к бабке в окошко лезла: «Как там Гордеева?» Она бесилась сначала, а потом стала как со старой знакомой. Всю жизнь мне рассказала, всё про больницу.
– Не зна-аю, страшно, конечно. В тридцать четыре года первый раз, это опасно ведь, говорят.
– Ничего, она девка крепкая – справится. И что, мы вот родили, ты в двадцать два, я в двадцать пять, теперь сидим… А она чего-ничего, а добилась.
– Ирка всегда такой была. Всё по выставкам, по спектаклям, связи всё заводила. Энергия в ней настоящая, и не кончается… Что, Лер, сколько там?
– Половина третьего доходит. Позвонить?
– Не надо, наверно, пока. Димка, представляю, и так как на иголках, а тут мы еще то и дело. Давай хоть до трех подождем.
– Да давай-давай!.. Что ж, я спущусь – успокоиться надо. Если б не за Дениской ехать – помчалась бы к ней туда. Прямо не терпится…
– Мне тоже к шести надо домой. До Первой градской на метро около часа. Туда, сюда, там еще… нет, не успею… Там, я слышала, персонал очень хороший.
– Персонал-то персоналом, зато оборудование ни к черту. Каменный век.
– Да ты что?
– Ну да – разговаривала тут с врачами – как в полевых условиях, говорят, работаем.
– Нда-а…
Уютно затарахтел холодильник.
– Настюш, ты ведь есть хочешь! Ну-ка, сейчас мы…
– Нет, не надо, не беспокойся. Не хочу, Лер, честное слово!
– Я так поставлю тогда, а то сидим за пустым столом, как эти… Один чай… Та-ак, вот масло, рыбка, сыр. Сейчас батон нарежу, сварганим с тобой бутербродиков. От нервов лучшее дело.
– Это сёмга, да? Хорошо живете…
– Игорек получил на рынке вчера. Им часто выдают рыбу… ну, в виде премий.
– Везё-от.
– Ай, брось ты – везет… Просто сводим тоже концы кое-как. В мастерской-то Игорь ничего не получает, копейки, заказов нет. Теперь везде ведь компьютерная графика эта, сканирование, а Игорек, кроме карандаша и красок, не признает ничего. Вот рынком и кормимся, но из-за этого три-четыре дня в неделю, считай, потеряны. Да и вообще, что за жизнь – трое суток подметает, трое суток в мастерской до ночи. Так, чтобы целый день дома все вместе – семьей – раза два в месяц получается… Боюсь, Дениска от него отвыкнет совсем… А рынок… Ну получает он в общей сложности три семьсот, плюс рыбные премии вот. Их рынок же по рыбе, в основном, – Палашевский. И эти еще азики-торговцы картошки когда дадут, лука, но ведь тоже не просто так. Игорек коробки за них убирает, ломает ящики, чтоб в контейнеры загрузить. Тоже – приятного мало, если задуматься.
– А мой психует всё…
– А чего?
– Ну как? Насидится в своей конторе, приходит вечером туча тучей. Что ни спросишь, в ответ бур-бур сплошной. В субботу весь день спит лежит и телевизор смотрит, в воскресенье вроде оживет, с Дашей пойдем погуляем, посидим где-нибудь, пива по бутылочке выпьем, а назавтра – опять работа. И опять неделю эти бур-бур…
– Что ж, Настюша, что ж делать… Жизнь не совсем так складывается, как мечталось. Да и у кого так?