Московские тени стр. 32
сидит, чистя картошку, слушает, как рычит на кассете, колотит по струнам, и не верится, что это действительно он. И тексты песен словно бы не его. Теперь такие не пишутся… да и вообще никакие особо не пишутся.
* * *Поделил фарш на шесть равных кусочков (чтоб Елене, Саше и себе по две котлеты получилось) и принялся жарить. Жена, вроде, занялась стиркой.
Немного постирав, заходит на кухню.
– Кстати, Алеш, сегодня же должны тараканов прийти травить! – объявляет.
Маркин кивнул:
– Я знаю.
– Надо тогда посуду убирать, вещи.
– Угу, надо…
Котлеты шипят на сковороде, начинают аппетитно пахнуть.
– Аромат какой! – улыбается Елена. – Сразу есть захотелось.
– Приготовится – поедим.
– Что ты такой? – Она обняла мужа. – Случилось что-то?
– Да нет…
– На концерт хочешь пойти?
Уж если Елена начала выяснять, отчего ее Алеша не в настроении, то, пока не узнает причину, не успокоится.
– Н-ну, состояние просто какое-то, – объясняет Маркин, – давление низкое, наверное…
– Выпей кофе, любимый. Заварить?
– Я уже выпил. Спасибо.
Жена смотрит на Маркина заботливым взглядом; Маркина на это тянет сказать ей что– нибудь обидное, грубое. Он неприятен себе за то, что на него смотрят как на больного… Пересиливает себя, старается успокоиться. Целует Елену.
– Ты меня любишь? – ласкаясь, спрашивает она.
– Люблю… – Маркин начинает переворачивать котлеты.
Жена обнимает его со спины, гладит ему грудь под рубашкой.
– И я тебя бесконечно люблю, – нежно шепчет мужу на ухо.
– Осторожно, Лен! У меня важная операция. – Котлеты скользят по лопатке, не желая переворачиваться. – Ч-черт! – ругается Маркин.
Жена отпускает его.
– Ладно, пойду постираю, пока Дарья не артачится. Мультик сидит смотрит.
– Постирай, – отзывается Маркин.
* * *Решили пообедать, пока не остыло. Пюре свежим только и надо употреблять. Да и котлеты тоже…
– Дашунька с нами покушает? – Жена вносит дочку. – Даша уже большая девочка, надо привыкать за столом, как взрослые, – говорит голосом, каким обычно говорят с детьми, приторно-сладким и словно фальшивым. – Так, отец, давай нам самую большую ложку, мы хотим пюрешки!
Есть вместе с ребенком Маркина не особенно радует. Постоянно настороже – чтобы что-нибудь не перевернула, не залезла пальцами в соль… То одно подай, то другое убери. В общем, никакого удовольствия от еды. А вот Елена все-таки удивительная – и дочку кормит, и сама успевает, еще и наговаривает ребенку всякие ласковые слова.
Дарья все порывается захватить ложку, действовать самой. И когда ей это удается (Елена сдалась: «Попробуй, попробуй, малыш!»), вид у нее становится серьезный, даже несколько высокомерный. Она пытается зачерпнуть из тарелки, но ложка переворачивается ложбинкой вниз. Не получается.
– Давай мама покажет. – Елена ненавязчиво поправляет ложку, помогает наполнить ее пюре и донести до рта. – Во-от, – приговаривает, – вот скоро совсем самостоятельно будем кушать…
Но все же большая часть пюре в последний момент шлепается на пол. Дарья смотрит вниз с изумлением.
– Ничего, ничего, малыш, а мы еще попробуем. Так, набираем картошечки. Молоде-ец…
Маркин, доев свою порцию, выпив чай, встает из-за стола.
– Ну что, заканчивайте, – говорит. – Надо готовиться к травле этой… С минуты на минуту прийти могут.
* * *Подготавливают кухню. Относят в Сашину комнату посуду, хлебницу, стулья. Маркин прячет в шкаф книгу и тетрадь. Столы, диванчик, шкаф отодвигают от стен. Из-под раковины убирают мусорное ведро, совок, помпу