Московские тени стр. 34
сыпьте.
– Там коробки какие-то.
– Ничего. – Он подставляет для удобства табуретку.
После антресолей – обработка ванной.
– Кстати сказать, главное – воды они чтоб не нашли. А то отопьются и оживут.
Маркин кивает, следит за процессом.
– И пускай порошок полежит дня два, – продолжает наставлять женщина из «Идеала». – Тут вот в центре его сметите, а у стен пускай лежит. И пол не мойте пока, отопьются.
– Хорошо…
Под ванну, за раковину, во все их убежища. Наконец-то их не будет. Тараканов. По крайней мере год. Год гарантии.
– Если порошочек останется за холодильником, под плитой, за батареей, то они до-олго не придут, побоятся. Не беспокойтесь.
По паркету прихожей ползут полумертвые насекомые. Спотыкаются, кружат на одном месте, вяло шевеля усиками. Их легкие, – если у тараканов есть легкие, – наверное, сгорают сейчас. Как у солдат при газовой атаке. Им нечем больше дышать. Они подолгу отдыхают, склонив головы, потом продолжают путь по полу, надеясь доползти куда-то, тщетно пытаясь спастись. Маркин давит их ногой в тапочке, чтоб не мучались.
– Да не надо, – замечает это женщина. – Они уже все. – И усмехается под респиратором: – Готовенькие!
На Маркина тоже слегка действует порошок. Он чихает, сморкается в платочек. В горле першит.
– Ничего, это не страшно. Вот ребеночка, конечно, пока не надо сюда. Аллергийка может… А дверь балконную можно открыть, проветрить. Им это не поможет. Им только воды не давайте.
Маркин открывает дверь на балкон. Отметил, что на улице дождь. Не сильный, кажется, но все же моросит. Гулять с ребенком, видимо, не получится. В кухню вбегает волна свежего воздуха.
Кончили. Предназначенный для их квартиры кулек порошка израсходован.
– Ну вот, избавила вас. – Женщина снимает перчатки, респиратор, кладет их в сумку.
– Спасибо.
Она подает Маркину бумагу.
– Вот здесь распишитесь, в графе «заказчик». – И добавляет несколько смущенно, как большинство простых людей, когда речь заходит о деньгах: – С вас шестьдесят два рубля.
– Да, да… – Маркин достает из кармана
заранее приготовленные деньги, ставит на бланке подпись.
– Так, мг, вот, – собирается женщина. – Еще в три места надо… Прямо эпидемия какая-то этой осенью. До свиданья.
– До свиданья. Спасибо!
* * *– Как, нормально обсыпала? – встречает Маркина жена.
Она с дочкой прячется в комнате.
– Нормально, – отвечает Маркин, опускается на тахту.
Дарья на полу, таскает за волосы куклу.
– Может быть, нам погулять сходить? – спрашивает жена. – Ольги, жалко, дома нет. Одним придется. А ты пока поработаешь.
– Дождь там, – говорит Маркин.
– Правда? Сильный?
– Не знаю. Какая разница…
Елена подходит к окну.
– Да, капает. И небо все затянуто… – Она садится рядом с мужем. – Прогулка, значит, отменяется.
Смотрят в телевизор. Идет, кажется, сериал про Робин Гуда.
Маркин берет программу, ищет, что бы посмотреть.
– Совсем мертвая программа, – вздыхает жена. – Тоже мне, воскресенье… «Горькую луну» бы дождаться…
– Мда, – соглашается Маркин и откладывает программу.
– А сколько времени?
– Четвертый час. Минут пятнадцать четвертого.
– Даша поспала полчасика и запросилась из кроватки. После прогулки лучше спит…
Наблюдают за дочкой. Та, прекратив таскать куклу, что-то люлюкает, глядя кукле в глаза, затем снова принимается таскать за волосы.
– Ей же больно! – восклицает Елена. – Ай-я-яй, доча! Нехорошо так с маленькими обращаться. Да-арья, перестань!
Дочка, видя, что на нее обратили внимание, визжит и мучает куклу пуще прежнего.
*