Московские тени стр. 40
двери что-то говорит жена. Шум воды мешает разобрать слова. Маркин переключает на душ, становится тише.
– Что случилось?
– Любимый, ты купаешься?
– Да.
– Тебе спинку не потереть? – спрашивает Елена игриво.
– Я сам, можно?
– Ну-у, любимый!
– Лена…
– Не хочешь – не надо, – обиделась и ушла.
Маркин торопливо заканчивает мыться. Теперь ему скорей хочется выйти отсюда. Чувствует, как здесь душно, влажно-жарко. Противно и липко. Одно радует – скоро можно будет выпить. Уж водка-то подвести не должна.
* * *– Что, сколько времени? Мне уже пора волноваться?
Вставать с кресла, тащиться к холодильнику, где единственные в квартире часы, Маркину лень. Он снимает телефонную трубку, набирает
100. Через несколько секунд длинные гудки прерываются и раздается четкий, уверенно-автоматический женский голос:
– Точное время – девятнадцать часов двадцать одна минута пятнадцать секунд.
И без промедлений вслед за этим, словно бы ему невтерпеж поведать свеженькую отменную гнусность, затараторил автомат-мужчина:
– Только московская городская телефонная сеть владеет информацией!..
Маркин кладет трубку, отвечает жене:
– Еще десять минут.
– Подождем… – Она снова берется за книгу.
– Что читаешь?
– Да вот Виана просматриваю. Такая чушь!
– А что именно?
– Ну, эти… «Приду плюнуть на ваши могилы», – морщась, говорит Елена.
– Согласен – дерьмо. Хотя, для своего времени…
Маркина перебивает Дарья. Встав на ножки и держась за тумбочку трюмо, она принимается звонко выкрикивать, глядя на мать:
– Я! Я! Я! Я!
– Даша, можно мне отдохнуть десять минут? – жалобно просит та. – Вот с отцом поиграй.
– Отец хочет курить. – Маркин поднимается с кресла.
– Милый, не бросай меня!
– Ле-ен…
– Тогда один маленький поцелуй. Пожалуйста!
Маркин целует ее в губы.
– Где мой сын? – спрашивает она после этого.
– Откуда я знаю! – готов взорваться Маркин. – Сама же его отпустила до полвосьмого. Сейчас придет… Я курить.
– Иди, – вздыхает жена, – кури.
Сидя на кухне, Маркин слышит, как она начинает обзванивать Сашиных друзей. Дарья продолжает повторять:
– Я! Я! Я! Я! – И, кажется, рвется к телефону, тоже хочет, наверное, с кем-нибудь побеседовать.
Маркин включает радио. Оттуда задорный женский голос под бойкую мелодию:
Не будите вы меня
Три недели и три дня,
Не мешайте сладко спать,
На луну во сне летать!
* * *Саша опаздывает на семь минут. Это нормально, год назад, до рождения сестренки, он, бывало, задерживался на час-полтора. Вот тогда была нервотрепка!..
Елена для порядка слегка ругает его, но внутренне она уже успокоилась. Семья в сборе, все хорошо. Веселая, заходит на кухню.
– Что, будем садиться?
У Маркина настроение наоборот – еле сдерживает раздражение.
– Я же говорил уже… Дашу уложим, тогда и посидим.
– Будь по-твоему, Иван-царевич, – чувствуя, что лучше не спорить, соглашается жена, – слушаюсь и повинуюсь. – После этого обращается к накладывающему себе в тарелку котлеты и пюре сыну: – Александр, быстро ешь и садись за уроки. – Старается говорить строго. – Чтоб за эту четверть никаких троек! Понятно?
– Да уж, – он усмехается.
– Совсем скатился за последний год. Что ж, придется пороть. Другого средства я не вижу.
Саша усмехается еще раз и уходит с тарелкой к себе в комнату. Елена начинает танцевать под очередную песенку по радио. Подмигивает Маркину:
– Вставай, мальчик!
Маркин танцевать не умеет и не любит, но смотреть на Елену ему приятно. Она красиво танцует. В Щукинском этому учат как следует…