Московские тени стр. 69
поддерживаю:
– Без контрацепции я не согласен. Ты, Мускат, лазишь хрен знает где.
– Насчет этого не беспокойся. – Дэн вынимает из кармана цветастый пакетик. – Презервативы резиновые, розовые, ароматизированные.
– Как будем его? – деловито спрашивает Борис словами из анекдота. – Устно или задним числом?
– Дурак, что ли, устно! Видел его зубы? Гниль одна, еще член исцарапаешь, да и зараза. Давай в кишку.
Борис встает с кровати, снимает куртку.
– Е-ех-х! Хронитура, скидай манатки! – Потягивается. – Сейчас будет Содом и Гоморра.
– Пидоры гнойные, – говорю; что-то мне стало не до шуток.
– Пидоры не те – кто, а те – кого…
Мускат и Синь приближаются, рожи решительные. Синь уже вскрыл один презик, показывает мне розовенький кружочек, сладко приговаривает:
– Тю-тю-тю, мой цыпленок, моя овечка…
И тут я пугаюсь по-настоящему. Не встречался ведь с ними несколько месяцев, черт знает, что произошло за это время. Может, действительно педами стали. Это не мудрено сейчас.
– Ладно, кончайте, – прошу, – я спать хочу.
– Когда мы кончим – зависит от твоей работы.
– Надо выпить, – вижу на столе бутылку. – Для вдохновения.
Проскакиваю мимо уродов, хватаю бутылку.
– Ну, наливай, – как-то двусмысленно говорит Борис, снова подкрадываясь ко мне.
– Слушайте, не подходите, свиньи! По дыне дам. – Держу батл, словно дубинку. – Эта игра меня не прикалывает.
– А нас прикалывает. Давай, Хрон, не артачься. Только время тянешь…
Они оба выше меня, здоровее. Завалят спокойно. А что делать?.. Неужели опидарасились? Да ничего удивительного…
– Поставь пузырь и ляг на кровать, – гипнотизерским тоном бормочет Дэн. – Все будет как по маслу. Мы тебя не обидим…
Нет, нет, не поддамся! Что это вообще за дела?! Сейчас они сами лягут, уроды!
Хлопаю бутылкой о край стола. Она взрывается, как граната, брызгая стеклом и водкой. В моей руке остается лишь горлышко.
– Назад! – рычу. – Назад, подонки!
И делаю выпад, метя Дэну в живот. Дэн отскакивает, рожа у него стала серьезной.
– Э, хорош, мы пошутили…
Но теперь у меня одно желание – всадить
розочку в кого-нибудь из них. Уже предчувствую, как будет рваться их одежонка, захрустит кожа, как острые лезвия войдут в мясо. Такой азарт появился…
Гоняюсь за ними по маленькой комнате. Дэн с Борисом скачут через кровати, вокруг стола, бросают в меня стульями, постельным бельем… Приторно и сладковато пахнет свежей, не выдохшейся водкой. Скоро запахнет и теплой кровью.
– Ну ладно, слышь, завязывай! – кричит Дэн, перескакивая с одной кровати на другую; вот-вот он споткнется, упадет и получит в шею пару прицельных ударов. Тогда я, может быть, завяжу.
Борис заперся в туалете. Хитрит, сволочь. Ну, ничего, разберусь с Синью, настанет и его черед.
– Дошутились, падлы, – запыхавшись, но, не отступая, говорю. – Конец вам.
– Я тебя поил, свинота, кормил… – Голос у Дэна испуганный и обиженный.
В дверь начинают стучать. Потом откровенно колотят. Женский голос из-за нее:
– Откройте! Откройте сейчас же! Что там происходит!..
Я не обращаю внимания. Эта горничная тоже схлопочет между лопаток, если не уберется.
– Своим ключом открывайте! – кричит ей Дэн. – У нас тут приятелю плохо! Припадок!
– Припадок? – Я едва не цепляю его розочкой по руке; Дэн отпрыгивает, как животное, и тут же мне в левое ухо попадает кулак.
Удар сильный, рассчитанный, чтоб сбить с ног. И я падаю. Кажется, ударяюсь о ножку опрокинутого стола.