Московский апокалипсис стр. 116
уже передумали?
— Желаю.
— Ну, так вытаскивайте меня отсюда! А подписывать я ничего не стану.
Полестель был озадачен, но быстро нашёлся.
— Так и быть. Тогда напишите мне простую объяснительную записку. Я, такой-то, такой-то, остался в Москве в силу таких-то обстоятельств, поджогами не занимался, в иных противоправных действиях против Великой армии не участвовал. Подпись, дата.
— Зачем вам такая филькина грамота? — спросил Ахлестышев, макая перо в чернильницу.
— Простите, какая грамота?
— Ну… бумага ни о чём.
— Должен же я хоть что-то оставить в вашем деле. Там будет сказано, что вас взяли на улице в партикулярном платье по косвенному подозрению. Заметьте: не в Кремле и не в мундире тиральера!
— А в чём заключались эти косвенные подозрения?
— Князь Шехонский опознал вас как беглого каторжника. На этом основании вы и были задержаны. Но я, полковник граф д’Полестель, провёл расследование и снял с вас все обвинения. О чём и указал в деле. Ну, стоит это руки Ольги Владимировны?
Пётр быстро написал затребованную от него объяснительную и сказал, отдавая её графу:
— Могу, в качестве ответной любезности, кое в чём вам помочь.
— Это в чём же? — сразу насторожился Полестель.
— Понимаете, развод в России дело длинное и хлопотное. На его оформление могут уйти годы. Сейчас князь Шехонский от вас зависит и согласится на что угодно. А когда ситуация переменится? Не отзовёт ли он своё согласие?
Полестель самодовольно улыбнулся.
— Я не так глуп, как вы подумали. Самый простой способ получить у вас, у русских, развод — это сознаться в прелюбодеянии. Ведь так?
— Так, — подтвердил Ахлестышев.
— Вот! Я взял с князя Шехонского письмо на имя консистории, в котором он сознаётся в совершённом им таковом проступке. И даёт согласие на развод с Ольгой Владимировной.
— Эх, граф… Шехонский — мошенник. Он живёт обманом, теперь решил обмишурить и вас. В прошлом году вышел новый указ по этому вопросу. Теперь добровольного признания супруга мало!
— Как мало? Что ещё требуется вашим святошам?
— Показания трёх свидетелей.
— Что?! — вскричал Полестель. — Но кто же занимается прелюбодеянием при трёх свидетелях?
— Увы, граф — такие в России законы. А теперь представьте: кончилась война, князь больше не нуждается в вашем покровительстве. Что он тогда сделает? Правильно…
— Вот это фортель! Вот это страна! — покрылся красными пятнами Полестель. — Ах, он шельмец! И ничего не сказал! Дал пустую бумажку и решил, что обманул меня… Но вы-то что предлагаете?
— Много проще вам будет жениться на вдове князя Шехонского.
Граф выпрямился на стуле, внимательно взглянул на собеседника.
— А вы умны. Но в чём именно будет состоять ваша помощь?
— Отдайте этого негодяя мне. Я вызову его на дуэль.
— Так-так… Интересная мысль… А как и где будет устроен поединок?
— Да в тех самых развалинах, в которых вы меня высадите. Всё начнётся на глазах у Ольги Владимировны. Вы вручите мне саблю. На всякий будто бы случай: в Москве сейчас опасно без оружия. А когда вы уедете, Шехонский выйдет из-за угла и скрестит со мной свою саблю. Если мне повезёт, вопрос с вашей женитьбой весьма упростится.
— Хорошо придумано, — одобрил Полестель. — И мне рук об эту свинью марать не придётся. А то уж всю голову сломал: куда его деть? Но… а вдруг князь откажется