Московский апокалипсис стр. 135
в арке Воскресенских ворот Китай-города — пропустил их без досмотра. Когда экипаж свернул в Лоскутный переулок, Пётр осторожно похлопал штабс-капитана по угадывающейся голове.
— Егор Ипполитович, можете вылезать! Или вам там понравилось?
Сконфуженный и одновременно счастливый Ельчанинов вылез наружу — и попал в объятья своих спасителей.
Глава 12
Победители
Осень в этом году была удивительно тёплая. Стояли сухие и ясные дни. Солдаты охотно ночевали на улице, а не в душных домах — так было славно под открытым небом. Армия дожидалась решения своего императора и никуда не торопилась. В домашнем театре Познякова на Большой Никитской открылся Московский Комеди Франсез. Названия комедий звучали для утомлённых войной людей, как музыка: «Любовник, сочинитель и лакей», «Оглушённые, или Живой труп», «Притворная неверность», «Игра любви и случая», «Проказы в тюрьме», «Три султанши», «Любовные безрассудства»… Сёстры Ламираль исполняли настоящие русские танцы. Оркестр был набран из полковых музыкантов, но играл недурно. Зрители в потёртых латаных мундирах охотно отдавали три франка за место в партере, и пять — в ложе. Генералы и офицеры платили больше и никогда не требовали сдачи. Даже солдаты, имевшие право на половинную скидку, отказывались от неё и щедро бросали кассиру серебро. В фойе продавали прохладительные напитки. Наполеон собирался требовать дополнительных актёров из Парижа, а вице-королю приказал
доставить певцов из Милана. И лишь немногие из посвящённых знали, что император нервничает и с нетерпением ждёт писем баронессы фон Цастров или ответа русского государя. Ни того, ни другого он так и не получил, как вдруг 1 октября в Москве выпал снег.
Стало ли это сигналом для Наполеона или так совпало, но на следующий день из Москвы в Смоленск вышел первый большой обоз. Он вёз раненых генералов и старших офицеров. Тогда же император произвёл смотр безлошадным кавалеристам и поразился их количеству. Было решено сформировать из горемык пехотные батальоны и усилить ими кремлёвский гарнизон. Заодно зачем-то переоборудовали в крепость Ново-Девичий монастырь.
Третьего октября вывезли ещё 1400 раненых офицеров всех чинов; нетранспортабельных приходилось оставлять в Москве. Под конвоем португальского батальона, известного своей жестокостью, к обозу присоединили 1200 русских пленных.
Четвёртого октября погода опять наладилась, стало по-летнему тепло. Бонапарт лично приказал снять крест с колокольни Ивана Великого. Аккуратно сделать это не удалось: крест сбросили и он разломился. Оказалось, что внутри крест не серебряный, как думали, а железный и только обложен тонкими серебряными пластинами. Тем не менее, было приказано вывезти его в Париж, как почётный трофей. В Успенском соборе установили плавильные тигли и весы, и начали переплавлять церковную утварь в слитки. При вступлении в Москву удалось захватить девять с половиной миллионов рублей звонкой монетой. Кроме того, в храмах было награблено и переплавлено 20 пудов золота и 320 — серебра. Всё это отправили следом за ранеными и пленными под охраной целой дивизии.
Шли приготовления и не видимые постороннему глазу. Камер-фурьер Феликс сообщил Ахлестышеву о секретных распоряжениях Наполеона. Тот дал команду не присылать в Москву артиллерию, а идущие пополнения задержать в Вязьме, Можайске и Гжатске. Кроме того, стоящие особняком корпуса Жюно и Нея получили приказ соединиться с основными силами. Феликс сказал Петру:
— Всё, мы готовимся убегать что есть духу. Нельзя ли получить от вас пропуск? На случай,