Библиотека

Московский апокалипсис стр. 137

Размер шрифта
-
+
Тема

заработали, а я тут при чём?

— Дают — бери, а бьют — беги, — насупил брови Саша. — Мы с тобой вместе французов на выход поторапливали. Вместе головы подставляли. Не грех и тебе, значит, награду получить. Считай, это премия от Бонапарта за хорошую партизанскую службу. Что там будет потом, только богу известно, а деньга в жизни завсегда сгодится!

И Ахлестышев принял мешок. Действительно, кто знает, как оно дальше сложится? Вдруг придётся покупать фальшивый паспорт, бегать от полиции, начинать где-то на чужбине новую жизнь? Хоть будет с чем…

Сашину коммерцию прервало появление новой силы: на Никольскую улицу явились крестьяне. Крепкие решительные мужики выступили сплочённым фронтом и вытеснили всех остальных, даже вардалаков. Медь они вывозили телегами, а ассигнации — мешками. Курс снова вырос до двадцати процентов. Ещё мужики сильно интересовались солью, которую прежние московские власти тоже бросили во множестве.

Французы держались два дня, но, в конце концов, не выдержали бедлама. Вход в Китай-город русским был запрещён. Обмен устроили в Белом городе у Воскресенских ворот. Солдаты забаррикадировались в здании присутственных мест. Желающий поменяться подавал им в окно серебряные рубли. Французы их пересчитывали, пробовали на зуб и бросали вниз соответствующее количество мешочков. В мешочках была медная монета, расфасованная по 25 рублей. Чудовищные драки под окнами снова возобновились, но хотя бы уже не затрагивали самих французов. Когда остервенение переходило всякие границы, из окон в толпу следовал выстрел. Всё сразу стихало, мёртвого за ноги оттаскивали к стене, и обменные операции некоторое время совершались без скандалов. Потом они вспыхивали снова — до следующего заряда…

В эти дни к «отчаянным» присоединился новый боец. Это был рядовой Уфимского пехотного полка Иван Чайкин. Он получил в Бородинском сражении тяжёлую рану штыком в грудь. Тогда, в результате второй атаки на батарею Раевского, бригада генерала Бонами потеснила русских. Мимо случайно проезжал начальник штаба 1-й армии генерал Ермолов. Увидев, что батарея вот-вот падёт и наш фронт будет прорван в самом опасном месте, генерал устроил удивительную атаку. Он взял в штабе охапку солдатских Георгиевских крестов, вывел из резерва 3-й батальон Уфимского полка и пошёл во главе его в штыки. Ермолов брал крест за ленту и, размахнувшись, бросал его вперёд, стараясь запустить как можно дальше. Солдаты бежали туда и поднимали кресты, заодно сметая с дороги французов… Вскоре атаку поддержали с флангов другие наши части. Бригада противника была вырезана в полном составе. Офицерам удалось отбить у солдат лишь самого генерала Бонами, получившего 18 ранений. Да и то лишь потому, что тот ловко назвался Мюратом…

Полуживого Чайкина привезли в Кудиновский вдовий дом, превращённый в госпиталь. Там скопилось 3000 раненых, из которых более 500 не могли передвигаться. Когда в Москве начался пожар, огонь быстро добрался до богадельни. Кто смог — убежал, остальные сгорели… Иван из последних сил выполз на улицу и там потерял сознание. В его ушах стояли дикие крики сгорающих заживо, беспомощных людей. Очнулся солдат через два дня посреди пепелища, и пополз дальше. Какая-то сердобольная старушка подобрала его и выходила. Немного окрепнув, Чайкин прицепил подобранный на батарее Раевского крест, взял кухонный нож и вышел на охоту. Он подловил одиночного француза, убил его и завладел ружьём и сумкой с шестьюдесятью

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.