Московский апокалипсис стр. 81
и пятеро партизан сразятся с целой сотней французов!
В ночной тишине послышался неясный звук. Караульные насторожились, взяли ружья наизготовку и побежали к Николе. Тут Отчаянов выстрелил и свалил первого. Второй присел, с его стороны полыхнуло, и пуля пролетела близко от Саши-Батыря. Тот матюгнулся и убрался за бруствер. Егерю тот час подали новое ружьё. Выстрел, стон и затем — топот множества ног. Из казармы, словно тараканы, полезли французы. Их было так много, что Ахлестышеву сделалось страшно. Сейчас эта орда прижмёт их огнём к земле, обойдёт с боков и переколет штыками. Надо срочно убегать! Но вокруг все заряжались и не собирались драпать.
Отчаянов снова приложился, отдал ему пустое ружьё и сказал сквозь зубы:
— Быстрей!
Петру стало стыдно. Он торопливо надкусил патрон и принялся сыпать порох в дуло. Рядом с ним ещё три человека делали то же самое, стараясь, чтобы их командир всегда имел готовый заряд.
Стрельба между тем разгоралась. Пули дробили кирпичи вокруг партизан, высекая из них мелкие осколки. Иные попадали в горелые брёвна и издавали глухое «чпок!». Было боязно подымать голову, но Пётр всё-таки высунулся. Три или четыре тела распластались на церковном дворе. Французы высовывались из-за каждой кучи, из дверей лесного склада, из окон казармы, и всё пытались продвинуться вперёд. Но фантастическая меткость одиночного стрелка останавливала даже самых храбрых. Рывок — и русских сомнут, но кто-то должен встать в полный рост первым… Вот из склада вылетел смельчак с кошмой и стремглав бросился через двор. Выстрел. Француз пролетел ещё немного с разбегу, и уткнулся лицом в землю. В ту же секунду на дворе появился офицер в двууголке с белым плюмажем и призывно махнул рукой: в атаку! Он полагал успеть, пока русский заряжается. Но Голофтеев уже протянул егерю очередное ружьё. Бах! Шляпа с султаном слетела, как подбитая птица. Озадаченные французы усилили пальбу, но вперёд больше не лезли. Ну, скоро ли там эти рогожцы?
Тут наконец в тёмных окнах храма разом полыхнуло. Языки пламени вырвались наружу, и сделалось светло. Два человека показались в дверях. Грянул залп. Один споткнулся, но, хромая, сумел уковылять в темноту. Это был вахмистр Бершов. Второй взмахнул руками и рухнул на землю. При свете пожара Ахлестышев узнал ямщика…
— Уходим! — скомандовал Отчаянов. Не заставляя себя уговаривать, партизаны бросились прочь. Вдруг прямо на них с тесаком наголо выскочил рослый гренадёр. Пётр только что, по наитию, навёл туда пистолет. Он собирался идти так, с оружием наизготовку, до безопасного места. Палец сам нажал на курок. Ахлестышеву повезло: пистолет был со шнеллерным механизмом. Иначе бы он не успел… Храбрец, в одиночку зашедший русским в тыл, упал навзничь. Пока он умирал, русские один за другим проскочили мимо него в переулок.
— Черти! Сколько же их? — выругался Саловаров. В том конце замаячили силуэты пехотинцев: они закрывали партизанам путь к отступлению.
— В штыки! — крикнул егерь и первым пошёл на врага. Но тут в переулке вспыхнула короткая перестрелка, а следом — звуки рукопашного боя. Бершов со своими людьми расчищали «отчаянным» дорогу.
Когда арбатские партизаны подбежали к рогожским, всё было уже кончено. Десяток французов валялся на дороге. Несколько русских, разгорячённых стычкой, призывно махали им руками.
— Шибче! Вон туда наяривай!
Чумазые, одетые кто