Московский Джокер стр. 2
У тебя же наверняка ключи есть.
Ну да, этого и надо было ожидать.
Не успел он распахнуть дверь, как проламывающая боль колуном расколола затылок.
И, потеряв сознание, не мог он уже слышать страшного грохота от падения собственного тела.
2– Филипп Марло. Нет, нет, Мартин. Точно, Мартин. Я почему забыл? Ну, мы его всегда просто звали Марло. Надо же, это у него такая фамилия, а как кличка. И придумывать не надо. Он в разных компаниях стоял. И в пивной на Смоляге. Лет восемь. Нет, наверное, шесть. И на атомном подводном ходил. Ну, то, что в кругосветку, это, может, и приврал. А может, и нет, А так все чин-чинарем. И документы показывал. Инженер-капитан. И каким-то боком с МИДом был связан. С высоткой, в аккурат напротив пивной.
– Это как же понимать? Сами же говорите, атомный подводный, инженер-капитан, и прямо такие документы встречному-поперечному распахивал?
– Да у нас там это запросто. Кто в скверике напротив пивной годик-другой отстоял – это уж свой, какие секреты, душа нараспашку. Это, знаете, ну как соседи в коммуналке. Документы там, или как, а все друг о друге знают. А документы… Ну это, когда совсем уже подогреются и начинают… Да ты знаешь, кто я? – Да у меня красная книжечка. – А у меня
еще краснее. Ну и пошли удостоверения тыкать друг другу.
– Так. Ну а насчет мидовских связей? Может, тоже хвастался под подогревом? Или все же факты какие?
– Факты такие. Не моего, конечно, ума дело, а только я так понимаю, что не работал он на них, конечно. Но корефанов в высотке имел. Это как раз факт. Не хватает, к примеру, нам добавить. Ну невмоготу совсем. Все карманы вывернули, у всех заняли и пропили. Ну было, несколько раз. было. Звонил Марло туда. Выходили к нему мужички в песочных костюмчиках, с кейсами, натурально. Обнимали его, по плечам хлопали. Ну и снабжали.
– И все?
– А чего же еще? Нам-то что? Хрусты в карман – и в колонну по четыре. То есть к прилавку ближайшего винного. А, да, вспомнил. Вот это… в восьмидесятых, когда южнокорейский самолет наши грабанули.
– Ну?
– Так вот, я и говорю. Он как раз тогда недели три на скверике отсутствовал. А появился – всем сразу поставил и сходу объявил: меня, де, вызывали на Дальний Восток, как эксперта, по делу о «Боинге».
– То он у вас капитан-подводник, то к МИДу сбоку припека, а теперь еще и к авиации причастен оказался.
– Ну, они же в море упали, южнокорейцы-то. Ну вот, вроде бы там что-то насчет подводных работ надо было. Не знаю. Чего не знаю, того не скажу. Он ляпнул, мы рты пораскрывали. А тут же кто-то и про баб загнул. И всех делов. Это все ж пивная, а не заседание актива, сами понимаете.
– А как вы оцениваете его самого, его личные качества?
– Личные… Да прямо сказать, зверь мужик. С таким на медведя ходить, рогатины не надо. Пил, как зверь. А оплошал, ну не знаю, за столько лет, раза два может. В смысле, на ноги слаб оказался. А так нет, все своим ходом: уход, приход, все путем. Открытый он был, щедрый, на язык заводной. Да чего, красивый, можно сказать,