Библиотека

Московский Джокер стр. 490

Размер шрифта
-
+
Тема

где-то часов шестьдесят, то есть двое с половиной суток.

Затем он превратился уже в космонавта чистой воды, да к тому же вышедшему из корабля в открытый космос. Он просто делал свое дело, то есть вытягивал ногу из сомнительной жижи, вытягивал ее вперед, чтобы перенести на нее тяжесть и иметь возможность проделать все то же самое со второй.

Чем он дышал? То есть во что превратились его легкие, щеки, глаза? Об этом он не думал.

Может быть, давным-давно обглоданы ступни? Может быть.

Но суставы держали, значит, можно было двигаться дальше.

Но всему приходит конец, а значит – неизвестно уже, через сколько дней его существования в состоянии невесомости, – пришел конец и его заводу.

За что-то он там зацепился правой ногой. Потянул ее посильнее, чтобы освободиться. Но не удержался, утратил равновесие, и, теряя сознание, рухнул вперед по ходу движения.

Но от острой боли сознание тут же вернулось к нему, потому что, падая, он ударился грудью о какое-то деревянное ребро. Это был борт лодки. На шоке от удара он еще успел столкнуть ее с мелководья, завести на стремнину и только тогда самому перевалиться через борт и отключиться. Лодку несло по течению под неизвестными небесами, если это вообще можно было назвать небесами, по неизвестного состава реке, в окружении газов и испарений немыслимого состава, разве только если согласиться, что они вырвались из самых глубинных областей планеты.

На дне лодки лежал человек, больше похожий не то что на сорока, а даже и не на девяностолетнего мужчину, а скорее, на мощи, которые пролежали в святой обители лет этак четыреста.

Наконец, или лучше сказать, однажды человек очнулся.

Пришел в себя. Возможно, этому способствовал изменившийся к лучшему состав атмосферы.

Алекс – а он все-таки не забыл своего имени – приподнял голову и оглядел берега, вдоль которых несло лодку. Берега отдалялись, а лодка, утрачивая целенаправленное движение, стала закручиваться и вращаться на месте, как сухой лист. Посреди озерца, в которое превращался здесь поток, стоял небольшой остров, скорее даже отмель. На берегу отмели, к которой понемножку относило лодку, сидел крупный мужчина, с круглым, слегка лоснящимся лицом. Алекс узнал Наставника и, не дожидаясь, пока лодка причалит к берегу, вышел из нее и пошел к нему по воде, которая, впрочем, доходила здесь ему только до колен.

Да, пусть туман, пусть клочья сероватого тумана, но небо было уже небом. А туман – он ласковый. Алекс уткнулся в грудь Наставнику и, весь дрожа, прижался к его плащу.

– Ничего-ничего, – бормотал Наставник, – ничего, это не четвертый уровень. Это Земля-матушка.

Они помолчали, и затем Алекс, понимая, что сейчас он снова потеряет сознание, все-таки успел спросить:

– Конспирация один. Наверное, нельзя было по-другому?

– Нельзя, Алекс. Только этот вариант: без денег и документов. Человеческая судьба страшно усложнилась, Алекс. Профессионалы уже не могут давать ответы за пределами своей сферы деятельности. Сейчас по-настоящему могут сыграться только частные граждане. Они открыты любым поворотам и потому универсальны. Если бы Блэквуд боролся только с профессионалами, у него были бы неплохие шансы на успех. Но он упал на Марло. А Марло – это ваша пивная в центре Москвы. Это уже серьезно. И он завяз в этих ребятах, он ударился об эту непонятную ему конструкцию

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.