Москва-36 стр. 12
возникшее после ухода Чаганова.
— Ручаюсь, что он говорит правду. — Горячо реагирует Киров. — Сам посуди, откуда ему знать об арестах Примакова и Путны? О фон Секте этом…
— Если он, конечно, не агент тех сил, которые хотят нас столкнуть с армией, — Сталин тянется к пепельнице, — поэтому я и спрашиваю тебя, ты головой за Чаганова можешь поручиться? Понимаешь, слишком он удачливый, слишком яркий. Шагает вперёд семимильными шагами. Может так случиться, что подсовывают его нам?
— Не может такого быть, Коба! — Упрямо наклоняет голову Киров. — В чём его удача? Что два раза за полгода был на волосок от смерти? Да месяц к больничной койке был
прикован? А если боишься, что продвигают его какие-то неведомые силы, то это я предложил идти ко мне в секретариат, а Чаганов отказался. Пошёл своим путём: в органы и науку двигать. Да ты сам знаешь, что я тебе рассказываю.
— Как он там оказался? Опять случайно, что ли? — Хмурится Сталин, выбивая пепел из трубки.
— Нет, не случайно… его сам Тухачевский пригласил на войсковые испытания радиоуловителя.
— Откуда знаешь? От него? — Прикуривает трубку и встаёт. — Ладно, есть у меня человек, поручу проверить что там и как. Послушаем, к тому же, его запись и потом решим. Но действовать надо начинать уже сейчас: первое, Ягоду пора снимать и второе- усиливать охрану здесь. Пошли наверх, составим шифровку членам Политбюро. Проголосуем опросом, не думаю, что кто-нибудь выступит против Ежова.
— Почему Ежов? — Тоже поднимается Киров.
— Ежов- новый человек в этом сонном царстве, где некоторые уже по двадцать лет сидят на одном месте, состариться успели. Работает по двадцать часов в сутки. Умеет подчинять себе людей, вон говорят, даже Агранов к нему переметнулся. Не играет в политику. Да, зря улыбаешься, русский, что тоже важно в стране, где живёт большинство русских, если учесть что ему предстоит чистить аппарат НКВД сверху донизу. Хорошо проявил себя в ленинрадском и кремлёвском делах. Будучи председателем Комиссии Партийного Контроля получил на своих будущих подчинённых тысячи доносов и, наверное, научился отличать правду от кривды. А теперь ты предложи мне равноценную кандидатуру.
— С Ежовым я, конечно, не работал, поэтому ничего плохого о его деловых качествах сказать о нём не могу…
— Но…
— Но чем-то он мне Хрущёва напоминает, такие же пустые глаза, которые не людей вокруг себя видят, а мусор. Повидал я таких коммунистов, которые ничем не отличаются от царских чиновников: такая же угодливость перед начальством и хамство с подчинёнными.
— Где я тебе идеальных людей возьму, — Сталин в сердцах сильно стучит по двери в комнату связи и выдаёт в лицо открывшего её сержанта. — коммунизма ждать? А пока на печи лежать?
— Виноват, товарищ Сталин. — Задремавший, видно, сержант растерянно хлопает глазами, переводя взгляд с одного смеющегося вождя на другого.
Там же,
1 сентября 1936 года, 10:00.
"Последние по настоящему жаркие деньки"?
Как сильно изменился климат за эти девяносто лет. Сейчас люди снимают зимние пальто в апреле, а надевают в октябре. Может быть, конечно, отчасти это вызвано тем, что пальто сейчас, оно и зимнее, оно и демисезонное, но в большей степени, что сейчас реально холоднее.
Откидываюсь назад в плетёном кресле-качалке окидываю взглядом замечательный вид на море, открвающийся с веранды, и раскрываю сегодняшнюю "Правду".